Мы их, конечно же, забили как «мамонтов». Бокс против «махача», это даже не смешно. Результат настолько обескуражил Ховриных, что они на время попрятались и не «отсвечивали». Потом тот же Сенька предложил мировую и побрататься. А после «братания» предложил навалять Тверским. Мы наваляли. И пошло-поехало. Вскоре наша Ховрино-Колычевская братчина гремела на всю Москву. Соседи переняли наши ухватки довольно быстро. Но на следующий год мы заметили, что и другие перестали махать кулаками бездумно.

Это уже стало интересно. Нас вызывали на сшибку даже взрослые мужики, настоящие ратники, прошедшие огонь и воду, но мы побеждали всегда. Физически мы уже были очень развиты, да и постоянные едва-ли не ежедневные тренировки, ставили нас в неравные позиции с противниками. Но нам было не стыдно, что мы пользовались новейшими технологиями. Наоборот. Глядючи на нас, многие изменили свой стиль ведения боя и подход к боевой подготовке.

Даже государь изволил спуститься из своей усадьбы, что на Воробьёвых горах (там стояло сельцо Воробьёво) на реку Москву, где проходили святочные гуляния и кулачные поединки. Мне уже тогда «стукнуло» четырнадцать и вот-вот должен был стукнуть пятнадцатый год. Мы побили всех и побили красиво. Хоть бои и перестали быть лёгкими, но наш уровень мастерства в рукопашном бою для местного воинства пока был много выше.

— И тут ты! — удивился государь. — А я всё слышу: «Ховрины-Ховрины…» А тут и Колычев пристроился. Ловко вы всех лупцуете! Откуда такие ухватки?

— Тятька научил, — улыбнулся я. — У нас так все на селе в Новгородчине машутся.

— Хм! Спрошу у тятьки твоего откуда он такие ухватки взял. Пора им уже возвратиться.

— Он ещё научил меня ногами махаться. Боевой пляс называется, показать, государь?

Мы стояли на берегу Москвы-реки где были построены царские горки и царские шатры с угощениями. Вокруг нас толпился народ, глазеющий на настоящего царя. Тут же под шатром сидел с недовольным лицом митрополит Московский Варлаам. Церковь осуждала кулачные бои.

Мы с ребятами вышли в круг, заставив народ расступиться и исполнили что-то типа каратэковских ката с присядкой. Получилось, что-то типа русского пляса. Можно было бы и настоящий боевой пляс исполнить, но каратэковские удары ногами. Я бил сильно, но аккуратно, а мои товарищи отлетали, или оседали после ударов очень артистично.

— Горазд! Горазд! — похвалил царь. — Не видывал я ещё такой сшибки. Но ведь они встали, как ни в чём не бывало! Ты их бил-бил, а не побил!

— Ну, зачем же товарищей бить? Они мне ещё пригодятся. А кто ежели хочет попробовать настоящей сшибки, пусть выходит.