— Ах, да! Ты же посольский писарь. Скорописью владеешь. Отлично! Что там у вас в посольской избе? С литовцами когда замиримся? Устал народ от войны. Этот год снова недород был.

— Замиримся, — махнул я рукой, решив не отпугивать «лекаря» своим категоричным ответом: «Пошёл накуй. Ничего не скажу проклятый буржуинский шпион!». Не-е-е-т… Я давно к нему присматриваюсь. Он у нас в главном списке разрабатываемых, да-а-а. Для чего разрабатываем? А просто интересно, кто чем живёт. Вот, ей Богу. Не корысти ради и не для влияния на шахматную партию, которую играют другие. Но и слепой фигурой быть не хочется. Да и чем ещё тут заниматься, как не интригами? Хотя бы мысленно, хе-хе-хе…

Договорились, что я буду приходить к медикусу каждый день после полуденного сна. Медикус спал днём не более часа. Для чего у него стояли песочные часы, которые пересыпаясь, давили на рычаг, от чего срабатывала пружина, которая била в колокольчик.

— Будильник, мать его! — удивился я, в первый раз увидев приспособление. Причём у медикуса было несколько песочных часов и рычаг имел передвижной «груз», как в «старых» напольных весах.

— Время — деньги, — сказал он мне добив меня окончательно.

Оказывается, лекарь изготовлял лекарства на продажу. Никого другого, кроме царя он лечить не имел права, а лекарствами торговать царь ему разрешил. Кстати, у царицы Соломонии был другой лекарь.

Каждый день я записывал, записывал и записывал. Медикус «тупо» сначала пересказал мне рецепты всех известных ему лекарств, потом стал рассказывать, как лечить ту или иную болезнь. Я молча писал, не задавая ни одного вопроса. Месяца через два источник знаний иссяк.

— Всё, — сказал он. — Тебе осталось всё то, что записал, выучить. Когда выучишь, приходи сдавать экзамены. Сдашь экзамены за лечебный курс, перейдём к хирургии.

— Понял, учитель! — сказал я и ушёл.

Не сказать, что почти все его лекарства были бесполезны. Даже не просто бесполезны, а опасны. А в некоторых лекарствах он намеренно «прописывал» ингридиенты, здесь, в России, не присутствующие.

Но я никуда не торопился. Наоборот, солдат, как говорится, спит, а служба идёт. Мне бы год простоять, да два продержаться. А диплом я у него точно получу. А не получу, сам нарисую, хе-хе… Мне для этой жизни нужна, как говорят разведчики, «легенда». И я её «прокачивал».

Прокачивались мы с «товарищами» ратными игрищами, кулачными боями, на рождество, масленицу, троицын день, на седьмой день после Пасхи (Семик), а то и по воскресеньям. Как кто сговорится. Бились район, на район, молодые парни против женатых, «стенка на стенку» или в разнобой «один против мира». Дрались только кулаками по очень строгим правилам. А начали мы драться сразу, как только переехали. Буквально дня через два меня вызвал старший из отроков Ховриных Сенька — парень лет шестнадцати, и предложил помахаться. Я, окинув его оценивающим взглядом, и выдержав паузу, согласился. Сговорились на сшибку прямо там, на реке, где высыпали снег. Дюжина на дюжину.