Да и знать мужской половины общества тоже выглядела не лучше. Наряжаясь в пять шуб с огромными воротниками и высокие шапки, они выглядели, как большие мохнатые яблоки и груши с черенком и листьями. По младости лет мне дозволялось одеваться иначе, но ведь придёт время, когда станут встречать по одёжке. И придётся соответствовать статусу придворного. Только какого придворного?

— Кем мне быть в этом мире? — ломал голову я. — Писарем или дьяком посольского приказа, которые организует Иван Васильевич? А может разбойным? Этим промыслом я бы занялся, тем паче, что ни с розыском, ни с дознанием проблем быть не должно. Внедряйся в сознание и коли татей, как орехи. Даже без пыток.

Но, нет. Не нравилось мне это время. Эпидемии ещё эти. Я ведь ни от оспы не привитый, ни от каких иных болячек. Искал я коров, больных коровьим видом этой болезни, да не нашёл пока. Себе бы я оспу точно привил. Да и своим братьям… Я знал, что можно было высушить содержимое оспенных пустул и хранить его в стеклянной посуде. Зачем говорить откуда и из чего сделан этот порошок? Врачебный секрет! И всё! Главное ведь результат?

Кхм! Но врачеванию надо учиться! А у кого в России можно учиться врачеванию? Только у знахарей. Знахарство на Руси пока не запрещено и с «нашим» сельским знахарем я общался, но становиться его учеником было опасно. Я не знал, как к этому отнесутся при царском дворе.

Теперь же, после того, как мы поговорили с царём Василием о внутренней силе «убеждения», я мыслил, что «поизучать» врачевание можно попытаться. Только царские медикусы Никола Бюлев и Феофил меня пока игнорировали. Можно было бы внедриться в их матрицы и заставить меня учить, но я и сам пока не был готов приступить к обучению. С началом лета я приступил к сбору трав, на что тратил всё своё свободное время. Официально я называл эти конные выезды «молодецкими гулянками», но на самом деле кроме воинских забав и шашлыков с пивом, мы очень активно занимались травосбором.

Отнюдь не все мои матрицы когда-то принадлежали врачам, поэтому знания о лекарствах и лЕкарстве, как практической науки, нужно было перевести в умения. Чем мы на своих «игрищах» и занимались, проводя тренировочные реанимации, перевязки, хирургические операции. За более чем тысячу прожитых жизней чем только мой «предок» не занимался. Только в космос вместо земных космонавтов он не летал, но за пределами Земли (и не только) был, да. И всё это в моей матрице присутствовало именно в виде умений и навыков. Но если матрицы передавать другим людям, вних оставались только знания и умения того «меня», чья жизнь сформировала эту матрицу. Поэтому и нужна была практика.