Однако только здесь и сейчас я почти поверил в «него». В Бога с большой буквы «Б», ибо свершилось то, что он сказал. Без всякого Флибера свершилось, от которого я избавился в году этак две тысячи двадцать шестом. Перенесла меня чья-то сила туда куда я как-то ЕГО попросил, не подумавши. Ага… Теперь только с большой буквы. Любой буквы любого алфавита. Ибо я искренне поверил с НЕГО.

Хотя… Веришь, не веришь, а соответствовать христианскому образу я был обязан. Строго тут было с этим. Люд хоть и куролесил на языческих праздниках в оргиях, переходящих в вакханалии, но в церковь ходил исправно. Там, где она была. И где был поп. Такой, как наш Никодим кому хочешь проклюёт черепушку, до мозга доберётся и мозг выклюет.

— И зачем его отец держит? — иногда думалось мне.

Но отца поп боялся и с ним вёл себя тишайшим образом, как кроткий агнец. Мать тоже жаловалась на попа, что тот лезет не в свои дела и едва ли не в каждую закупоревуемую бочку, но отец лишь отмахивался, спрашивая: «А кого?».

Так закончилась моя четвёртая зима, а за ней весна, лето, осень. Наступила пятая и после моих четвёртых именин отец засобирался на очередную войну с ляхами. Беспокойная у него была жизнь. А если у него, то и у нас. Ведь матушка переживала за отца. Не все его вои возвращались до дома, до хаты. Да и отец приходил пораненным. Я мылся с ним в бане и видел его почирканное розовыми шрамами тело.

Мои прошлые умения не канули в лету и я кое чем помог отцу, ускорив его мышцы и уплотнив кости и даже кожу. За свои многие жизни, я видел много людей и понял, что не у всех людей всё одинаково. Кожа, кости, волосы — всё разное. Даже состав слюны у мужчин и женщин одной расы различается. Да-а-а… Вот и научился я модифицировать сначала своё тело, а потом и чужие. Когда смог дотянуться до из нейронных связей, вкладывая в них скопированные программы. Ведь теряют же чувствительность и приобретают «набитость» суставы кулаков и кожа с костями на ногах кикбоксёров. Это ведь происходит по воздействием, как вешних так и внутренних процессов. Так что много что в организме можно было подправить, но я уже наигрался в эти фокусы в прошлых жизнях и теперь желал только отцу не хворать и оставаться более менее невредимым. И, судя по его рассказам после походов, мои изменения его тела на его «ранимость» повлияли.

Как сказал отец при расставании с матерью:

— Пришло время возвернуть Смоленские земли.

— Всё бы вам что-то возвертать, — вздохнула Варвара. — Сколько от той войны с Литвой прошло? Три лета всего.

— Так они же сами лезут напрашиваются, — даже удивился непонятливости жены Степан.