Я невольно выдохнула, чувствуя, как стыд перемешивается с диким облегчением. Он не зверь.
Он действительно... ценит меня?.. Но к моим чувствах тут же примешалось и постыдно щемящее
разочарование. Как будто меня лишили чего-то важного, к чему только что начали подводить. И
это внутреннее противоречие сводило с ума.
Верховцев медленно поднялся из-за стола, и его высокая фигура на мгновение заслонила свет
кухонных ламп. Я тоже встала, чувствуя себя неуклюжей и маленькой рядом с ним. Мои колени
всё еще подгибались.
- Тебе нужно отдохнуть, Оля. - Он обошел стол, сокращая дистанцию. - В гостевой спальне всё
готово. Чистое белье, полотенца. Можешь перенести сына туда.
- Спасибо, - прошепталa я. - Не знаю, как вас благодарить. Если бы не вы, я бы сейчас,
наверное, сидела в запертой машине на какой-нибудь заправке и просто выла.
- Мне не нужны твои благодарности, - он остановился в шаге от меня, и я кожей почувствовала
исходящий от него жар. - Ты понимаешь, что ты сегодня сделала? Вскрыла нарыв, который
копился годами. Это больно, но это единственный способ выжить. И я не позволю тебе зашивать
эту рану в одиночку.
Я подняла на него глаза, всё ещё пытаясь осознать весь масштаб произошедших в моей жизни
перемен. Он генеральный директор, а я - мелкая сошка в его компании. Потрясающий свободный
мужчина и проблемная женщина с ребенком и мужем-психопатом.
Но он обратил на меня внимание. Из-за... бабочки.
Поверить не могу.
Верховцев вдруг шагнул вплотную и притянул меня к себе так властно и собственнически, что я
всем телом ощутила его твердость и тепло. Я уткнулась лицом в его плечо, вдыхая будоражащий
запах мужского тела. В его объятиях было так спокойно, словно я наконец-то нашла свою
безопасную гавань после шторма.
- Ничего, - прошептал он мне прямо в макушку, и я почувствовала, как его рука тяжело и
уверенно легла мне на поясницу, прижимая еще ближе. - Я ждал этого момента несколько лет.
Подожду еще немного.
Я тихо млела от этого признания и лишь вздохнула в ответ, не зная, что сказать.
Он взял мое лицо в свои ладони, заставляя смотреть на него. Его пальцы были жесткими, но
само прикосновение - невероятно осторожным, почти благоговейным. Он медленно склонился,
давая мне время отстраниться, если я захочу... но я не захотела. Вместо этого сама подалась
навстречу.
Наш поцелуй был не таким, как тогда, в моей прихожей под фиолетовым шарфом. В нем не было
той яростной вспышки, а только глубокая томительная нежность и обещание чего-то гораздо
большего. Его губы, умелые и настойчивые, исследовали мои, пробуждая во мне те чувства,