– Поскольку ты все время сводишь разговор к основополагающим принципам, – заметил Себе-на-уме, – позволь спросить тебя, не предполагаешь ли ты существование морали, отличной от той, какую проповедуют священные тексты?
Это был коварный вопрос. Я знал, что Карла очень хотела бы ответить на него, так как мы с ней не раз обсуждали его.
– Священные тексты говорят нам о том, какими мы можем стать , – сказал Идрис. – И пока мы не достигли той ступени, на которой реализуются прекрасные откровения священных текстов, для нас, переживающих трагически затянувшуюся культурную эволюцию, наилучшей путеводной звездой, указывающей нам истину всех этих откровений, служит простая человечность.
– Значит, ты отвергаешь священные тексты? – спросил Себе-на-уме.
– Я такого не говорил. Я просто предлагаю относиться к священным текстам так же, как и к святым местам. Мы должны быть чисты, когда посещаем святое место, и точно так же мы должны быть чисты, когда беремся за священные тексты. И чтобы предстать перед Божественным с чистой душой, надо прежде всего быть чистым в своих отношениях с другими людьми и с миром, в котором ты существуешь.
Мудрецы опять стали совещаться, и Идрис, воспользовавшись паузой, заказал новый кальян и стал с удовлетворенным видом раскуривать его для мудрецов.
– Если доброе сердце, то и вера истинна? – предположил Винсон.
– Ты попал в точку, – ответила Карла.
Рэнделл продолжал конспектировать сказанное. Анкит время от времени помогал ему, подсказывая то, что запомнил.
– Как вам все это нравится, парни? – спросил я их.
– Словно прыгаешь с парашютом вверх, а не вниз, – ответил Рэнделл.
– Нам в партии этот ваш учитель пригодился бы, – сказал Анкит мечтательно.
– Составляется какая-то партия? По какому поводу? – оживился Дидье.
– Я имею в виду коммунистическую партию, – сухо прошептал Анкит в ответ. – Но вечером, мистер Дидье, мы организуем какую-нибудь партию у костра, если захотите.
– Отлично! – обрадовался Дидье. – О боже, святые люди опять взялись за свое.
– Должен признаться, о великий мудрец, – скромно произнес Себе-на-уме, – что я заблудился в чаще идей, порожденных твоим богатым воображением.
– Я тоже отстал по пути, учитель Идрис, – присоединился к нему Скептик, – потому что ты говоришь о духовном на языке, который отличается от обычного духовного языка.
– Все является духовным языком, достойный мыслитель, – ответил Идрис. – Просто связь между людьми может устанавливаться в разных диапазонах частот. Наш диспут происходит в одном из возможных диапазонов.
– Но разве могут существовать разные духовные языки?