Эхо неистовых молитв, читавшихся на возведенной англичанами Троянской башне, уносилось в бесконечность, как и всякий звук.
Все звуки, которые мы издаем, остаются в мире и еще долго странствуют сквозь пространство и время после того, как мы исчезаем с лица земли. Наша Земля посылает во Вселенную все, что мы кричим, говорим, поем. Сегодня ночью Вселенная слышала из этого места, в некотором роде святого, молитвы и крики боли, издаваемые надеждой.
– Поехали? – предложила Карла, усаживаясь на заднее сиденье мотоцикла.
Мы отъехали медленно, чтобы Рэнделл и Навин не отстали от нас в толпе. Люди между тем запели громче, очищая на время своей искренней мольбой противоречивые сигналы, поступавшие из города у моря.
Глава 75
Счастье не терпит пустоты. Благодаря тому, что я был так счастлив с Карлой, печаль в глазах Навина вызывала глубокое сочувствие в моем сердце, какого не было бы, если бы в нем тоже была пустота. Кипучая любовь Навина, казалось, приутихла, и было неясно, то ли она вспыхнет вновь, то ли угаснет навсегда.
Когда мы вернулись в «Амритсар», я, улучив момент, утащил Навина за рукав в пустой коридор позади стола Джасванта.
– Что происходит? – спросил я.
– В смысле?
– Рэнделл крутит с женщиной, которую ты любишь, а ты обнимаешься с ним по-братски. Непонятно.
Он ощетинился, как озлобленный молодой зверек, но скорее рефлекторно, нежели с осознанной яростью.
– Знаешь, Лин, бывают вещи слишком личные.
– Брось, индийский ирландец. В чем дело?
Навин остыл, поняв, что это меня действительно беспокоит, и прислонился к стене.
– Я не могу ужиться с тем миром, – сказал он. – Я с трудом выношу его, когда надо задать несколько неприятных вопросов или помочь полицейским арестовать кого-нибудь.
– С каким миром?
– С ее миром. – Он выплюнул эти слова, словно говорил о преисподней.
– Не обязательно жить в ее мире, чтобы быть ее бойфрендом . Рэнделл встречается с ней, а живет вообще в машине.
– Это, по-твоему, должно меня воодушевить?
– Я просто хочу, чтобы ты понял: поехав на это «не просто свидание» с Бенисией, ты все запутал. А теперь должен распутать. Любовь надо завоевывать, старик.
Он повесил голову, словно в третьем раунде шестираундового поединка, который не надеялся выиграть. Это никуда не годилось. Я хотел не вгонять его в депрессию, а внушить ему, что он Навин, а уже потом кто-то еще, а также напомнить ему, что Дива знает это.
– Слушай, малыш…
– Нет, – ответил он. – Я слышу, что ты говоришь, но я не собираюсь воевать с соперником. Ни за что.
– Если ты не выплеснешь это сейчас, так оно выплеснется с кем-то другим, и виноват будешь ты, потому что не разобрался с этим вовремя.