– На самом деле это ты хочешь прочесть его, да?
– Любопытство – самоистязание.
– Я не хочу его читать.
– Почему?
– Письмо – это слишком назойливая судьба. У меня всегда с письмами связана какая-нибудь гадость.
– Ну разве? – сказала она. – Ты написал мне два письма, и это лучшие письма, какие я когда-либо получала.
– Писать их я могу, время от времени. Но я не люблю получать их. Один из вариантов ада в моем представлении – это мир, где ты получаешь письма каждую минуту, каждый день, непрерывно и вечно. Это кошмар.
Она посмотрела мне в лицо, затем на уголок письма, торчавший из кармана, и снова в лицо.
– Прочти его, Карла, если хочешь, – сказал я, протягивая ей письмо. – Я буду только рад. Если там есть что-нибудь важное, ты скажешь мне об этом. Если нет – порви его.
Она посмотрела на конверт:
– Ты даже не знаешь, кто его послал.
– Меня это не интересует. Мне с письмами не везет. Просто скажи мне, если там есть что-то, что я должен знать.
Она задумчиво похлопала конвертом по щеке.
– Оно и так уже запоздало, так что я прочту его позже, после того как мы найдем Анкита и убедимся, что с ним все в порядке, – сказала она и спрятала письмо под рубашку.
– За Анкита можешь не беспокоиться. Он не даст себя в обиду. Он опасный коммунист, вымуштрованный палестинцами в Ливии. Мне кажется, лучше пойти в твой шатер и проверить, все ли в порядке там.
– Это можно сделать, – улыбнулась она, – но сначала давай все-таки спустимся, а потом уже снова поднимемся.
Глава 77
Мы спустились по лестнице, думая о том, как снова поднимемся, и, еще не успев завернуть под арку позади здания, услышали смех Рэнделла и Анкита.
Подойдя к переоборудованному лимузину, мы увидели, что они оба валяются на матрасе в заднем купе, между ними сидит Винсон, а Навин и Дидье беседуют на передних сиденьях.
– Замечательная картина, – расплылась в улыбке Карла. – Как жизнь, мальчики?
– Карла! – закричал Дидье. – Иди к нам!
– Привет, Карла! – присоединились к нему другие.
– По какому поводу гулянка? – спросила она, опершись на открытую заднюю дверцу машины.
– Мы оплакиваем свою участь, – ответил Дидье. – Мы все брошенные или трагически разлученные судьбой мужчины, и ты получишь глубокое удовлетворение, если присоединишься к нам в нашем несчастье.
– Брошенные? – фыркнула Карла. – Et tu, Didier? [108]
– Тадж бросил меня! – пожаловался он.
– Надо же! Скульптор разрубил своим резцом вашу любовь надвое.
– А меня бросила мисс Дива, – сказал Рэнделл.
– И меня тоже, – добавил Навин. – «Отныне мы только друзья», – сказала она.
– А я так и не нашел свою любовь, – сказал Анкит. – Я, правда, все еще продолжаю поиски, но так давно уже занимаюсь этим в одиночестве, что по праву могу участвовать в общем плаче.