Карла прижимается ко мне, лбом ко лбу, глазами к глазам, вознося меня на луче света, соединяющем нас. Я теряю себя в ее наслаждении, забыв о своем, но вновь нахожу его в ее глазах, возвращаясь к себе; глаза Карлы, не знающие страха и преград, тоже приходят ко мне.
Спутавшись руками, вцепившись в пальцы друг друга, переплетаясь ногами в чувственном согласии, мы лежали, соединив наши дыхания, завернувшись друг в друга, как беглецы, спящие в лесу.
Глава 71
Мы с Карлой не покидали ее шатер, пока не кончился локдаун. Проснувшись в первое утро, я увидел, что она несет поднос с двумя чашками кофе. Я всегда просыпаюсь раньше всех, даже в тюрьме – точнее, в тюрьме-то тем более, – и было странно, что чье-то сознание уже пробудилось и додумалось до кофе, пока я еще спал.
На ней было что-то вроде халата черного цвета, но абсолютно прозрачное, и под ним не было ничего. Когда она двигалась, то словно плыла, окруженная какой-то тенью, и хотелось поплыть вместе с ней.
Она поставила поднос на большой барабан из уличного оркестра, служивший ей прикроватным столиком, поцеловала меня и села рядом на постель.
– Я должна рассказать тебе, что со мной происходит, – сказала она, положив руку мне на колено.
– В данный момент? – спросил я с надеждой.
– С тех пор, как я познакомилась с Ранджитом.
– Понятно. Не в данный момент.
– Не в данный момент. Знаешь, где мы впервые встретились с ним?
– На собачьих боях?
– Тебе надо знать это, Шантарам.
– Нет, Карла. Все, что мне надо, – это ты сама.
– Я тебе нужна, но это тебе тоже нужно.
– Зачем?
– Зачем я нужна или зачем нужно это знать?
– Зачем ты мне нужна, я и без тебя знаю: ты моя вторая половина. Но зачем мне эти подробности о тебе и Ранджите?
– Вторая половина? – улыбнулась она. – Это мне нравится. А разговор этот нужен потому, что я плохо обращалась с тобой, а я люблю тебя безмерно и испытываю угрызения совести, хотя я всегда старалась делать так, чтобы было лучше. Для тебя, я имею в виду.
– Хорошо, но…
– Я не хочу испытывать угрызения совести, особенно по отношению к тебе, так что нужно это как-то уладить. А для этого ты должен знать, что я делала все это время, тогда ты меня поймешь.
– Меня не интересует, что ты делала.
– Но ты заслуживаешь того, чтобы знать это.
– Я не хочу знать это. Меня это действительно не волнует.
Она засмеялась, и рука ее пробежала вверх к моей груди.
– Иногда ты смешнее, чем правда.
– И счастливее, – ответил я, целуя ее и уплывая вместе с ней в черной тени.
Спустя некоторое время она принесла еще две чашки кофе и завела песню по новой: