– Теперь, после нашей беседы, я точно знаю, как с тобой обращаться, если ты хоть кому-то обмолвишься о моем доме и о нашей встрече, – сказал он и поглядел на часы. – Похоже, время истекло.
Глава 59
Разумный человек не станет отправляться в путь укуренным, потому что в таком состоянии происходит странная вещь – время исчезает. Я не помнил, как вернулся из Кара в Колабу. Что ж, если цель путешествия – само путешествие, то я вообще никуда не ездил.
Как бы то ни было, от тревоги и напряжения я освободился – наверное, потому, что узнал адрес Конкэннона. Оставалось только дождаться полуночи.
Мне захотелось увидеться с Карлой – она меня больше не избегала, но и встреч со мной не искала. Я отправился в «Леопольд», зная, что иногда по вечерам она приходит туда с Дидье, и с плохо скрытым разочарованием обнаружил, что мой друг сидит в одиночестве. Он радостно улыбнулся мне. Я тоже обрадовался, сообразив, что перед визитом к Конкэннону с Карлой лучше не встречаться.
Дидье вскочил и крепко пожал мне руку:
– Ах, как я рад тебя видеть! Где ты пропадал? После вашего разговора с Кавитой я очень расстроился. Ты меня обидел…
– Ты знал о Лизе и Кавите?
– Разумеется. – Он гордо выпятил грудь. – Дидье известны все слухи и все сплетни. Без этого Дидье нельзя.
– Погоди, не о тебе речь. Отвечай, знал или нет?
– Ну… Да, знал. Когда Лиза меня провела, я решил, что она ушла с Кавитой. Уже потом выяснилось, что Кавита была на другой вечеринке, здесь неподалеку.
– А почему ты мне ничего не сказал? Почему она мне ничего не сказала?
– Официант! – окликнул Дидье.
– Не уходи от ответа!
– Ты задал не один вопрос, а два.
– Ты снова уходишь от ответа.
– Ничего подобного! – возмущенно сказал он. – На твой вопрос я отвечу после того, как выпью два бокала чего-нибудь покрепче. Официант!
– Чем могу служить, сэр? – учтиво осведомился Свити.
– Свити, достал уже со своей вежливостью! – огрызнулся Дидье. – Два пива, и похолоднее.
– С удовольствием, – ответил Свити и почтительно попятился.
Дидье взъярился:
– Пошел вон, болван! Тащи пиво быстро!
Свити расплылся в слащавой улыбке и отступил.
– По-моему, злость превращает тебя в настоящего англичанина, – заметил я.
– Сволочи! – воскликнул Дидье. – Они нарочно со мной вежливы, знают, что меня это раздражает. Устроили мне забастовку наоборот. Их вежливость невыносима, а ты же знаешь, вежливость определяет нашу сущность.
– Нет, Дидье, нашу сущность определяет любовь.
– Неправда! – Он гневно топнул ногой. – Такая вежливость ранит больше всего. Лин, может, твое присутствие снова превратит их в хамов? Прошу тебя, заставь их! Сделай что-нибудь!