– Мою могилу? А если ты первым умрешь?
– Оплюю и станцую на ней, как Нуриев.
– Ты станцуешь на моей могиле?
– Как Нуриев.
– Ладно, поехали со мной.
– Может, кого-нибудь еще позвать?
– Какой дурак с нами пойдет? – спросил я, заводя мотоцикл.
– Тоже верно, – согласился он, не прекращая искать такси взглядом.
– Садись!
– Куда?
– На байк, Дидье. Если придется уносить ноги, на такси надеяться бесполезно. Садись!
– Лин, ты же знаешь, мне мотоциклы на нервы действуют.
– Садись, Дидье.
– Если бы автомобили заваливались, когда из них выходишь, я бы и в них не ездил. Так что мой невроз подтверждают законы физики.
– Нет у тебя никакого невроза. Ты просто мотоциклов боишься. У тебя мотофобия.
– Правда? – заинтересованно спросил он.
– Абсолютная правда.
– Мотофобия? Ты точно знаешь?
– Точно. И ничего стыдного в этом нет. У многих моих знакомых тоже мотофобия. Между прочим, это лечится.
– Да?
– Садись, Дидье.
Глава 39
Я припарковал мотоцикл за квартал до особняка. Мы с Дидье остались ждать на тихой стороне улицы. Сквозь деревья луна слагала строфы на асфальте. Дорогу, располосованную штрихами света и тени, перебежал черный кот.
– Вот уж подарок судьбы, – вздохнул Дидье. – Черная кошка.
Мы подошли к воротам. Я оглядел длинную улицу – редкие машины, все спокойно.
– Дидье, может, ты меня здесь подождешь?
– Да как ты смеешь! – возмутился он.
– Ну прости.
Я толкнул створку ворот, пересек двор и уже собрался нажать кнопку звонка, как Дидье меня остановил и, помедлив, позвонил сам.
За витражными стеклами возникла чья-то фигура – к дверям медленно, опираясь на палку, шел громила Хануман.
Он открыл дверь, увидел меня и сощурился:
– Ты опять пришел?
– Расскажи про Пакистан, – попросил я.
Он сдавил мне плечо, как грейпфрут, и втащил меня в коридор. Из дверей в конце коридора высыпала толпа здоровых парней. Хануман толкнул меня в спину.
– Магачуд! Баинчуд! Ганду! Сала! [70] – Парни бешено вращали глазами и сгорали от желания накинуться на меня.
Любое оружие несет смерть. Вооруженные здоровяки своих намерений не скрывали, и мне стало страшно: я не ожидал такого приема, но бандиты, по определению, не играют по правилам.
Волосатый толстяк в белой майке медленно наставил на меня обрез двенадцатого калибра. Хануман обыскал меня, удостоверился, что пистолета нет, задрал мне рубаху на спине, открыв перевязь с ножами, и нарочито зевнул. Бандиты расхохотались. Хануман обернулся к Дидье. Мой приятель предостерегающе воздел руку, вынул из кармана самозарядный пистолет и протянул его Хануману.
Чуть дальше по коридору приотворилась дверь.