Он откинулся на спинку пластмассового стула, с улыбкой поглядел на меня и негромко произнес:
– Говинда, возьми его на прицел.
Значит, пистолет был у индийца.
Афганец встал, не выпуская из руки карт.
– Слушаюсь, босс, – отозвался Говинда.
– Говинда, подойди к его приятелю, – велел Конкэннон.
– Есть, босс, – ответил индиец и отошел от «понтиака».
В полумраке фабричного цеха глаза Говинды блестели, как опалы. Индиец подошел к Олегу и ткнул ему в живот дулом пистолета. Олег улыбнулся. Похоже, здесь все улыбались – кроме меня.
– Я пришел к тебе поговорить, а ты пистолетом угрожаешь? – спросил я.
Похоже, Конкэннона задело мое замечание.
– Подстраховаться никогда не мешает, – заявил он, с усилием сдерживая злость.
– Смотри не ошибись, – с нажимом сказал я, краем глаза глядя на афганца с индийцем. – Иначе отсюда мало кто уйдет целым и невредимым. А уж Говинде и афганцу точно не жить. – Я повернулся к афганцу. – Салям алейкум.
Он не ответил.
– Салям алейкум, – миролюбиво повторил я, напоминая ему о поучениях ислама: на искреннее приветствие следует отвечать доброжелательно.
– Ва алейкум салям, – неохотно ответил он.
– Как тебя зовут? – спросил я.
Он послушно раскрыл рот, но Конкэннон тут же оборвал приспешника:
– Молчи, болван! Не понимаешь, что ли, он тебя морочит! Научился всяким местным обычаям, теперь дурит вам головы, аборигенам малоумным. Ничего, я сейчас сам ему голову задурю, покажу вам настоящее мастерство. – Он обошел вокруг «понтиака», встал передо мной и велел Говинде: – Если шевельнется, пристрели его приятеля. С трупом потом разберемся.
– Есть, босс.
Конкэннон, растянув губы в напряженной улыбке, стоял в двух шагах от меня и чуть раскачивался из стороны в сторону.
– Я знаю, что ты хочешь узнать, – заявил он.
– Я хочу тебя остановить, только и всего.
– Ха! Глупости, ты пришел за ответом на очень важный вопрос.
– Ты о чем?
– Вопрос, вопрос, вопрос… – издевательски протянул он.
– Да говори уже!
– Говинда, слушай меня внимательно! – приказал он, не спуская с меня взгляда. – Если этот мудак шевельнется, пристрели его друга.
– Есть, босс.
– Больше всего тебе хочется узнать, – заявил он, подавшись ко мне, – присунул ли я твоей американской подруге, прежде чем оставил ее с Ранджитом.
На скулах заиграли желваки, на висках набухли вены, внутри полыхнула незнакомая, прежде не изведанная ярость. Конкэннон упомянул о Лизе, и я пытался ее защитить.
– Похоже, ирландская голодуха англичанина из тебя не вытравила, – с издевкой заметил я. – Как был англичанином с ирландским акцентом, так им и остался.