– Ого! – восторженно прошептал Олег. – Какой великолепный материал!
Я замер, ткнул его пальцем в грудь и переспросил:
– Великолепный материал?
– Ага.
– Ты что, журналист?
– Чертнет , – шепнул он.
– Чего?
– Это означает «черт, нет» по-русски, – объяснил Олег. – Как «черт, да», только наоборот.
– Нашел место для уроков русского языка! Так ты журналист или нет?
– Я не журналист, я писатель.
– Писатель?
– Ну да.
– Русский писатель? Издеваешься, да?
– Слушай, я писатель, – торопливо зашептал он. – По национальности русский. Получается, что я – русский писатель. Тебя это устраивает? Или отменим вылазку?
Я задумался. Может, лучше пойти в четвертый корпус одному, без русского писателя? Решение давалось с трудом – такова нелегкая писательская доля.
– Русский писатель, – вздохнул я.
– А тебе что, русские писатели не нравятся?
– А кому они нравятся?
– Ты серьезно? А как же Аксенов? Он всем нравится.
– Да пошел ты! – отмахнулся я.
– А Тургенев? Он смешно пишет.
– Ага. Почти как Гоголь.
– Строго говоря, Гоголь – не русский писатель, – хриплым шепотом уточнил Олег. – Он украинец. Великий украинский писатель.
– Заткнись!
– Погоди! – Олег схватил меня за руку. – Ты тоже писатель, что ли? С ума сойти! Надо же, два писателя отправились в поход за впечатлениями…
– Иди к черту!
– Ну а зачем еще в поход ходить?
Да, ситуация. С Олегом я смогу застать троих врасплох, потом поговорю с Конкэнноном, и, если повезет, мы уберемся восвояси. Конкэннону не поздоровится, да и мне, наверное, тоже. А без Олега мне в одиночку придется прирезать людей Конкэннона, что гораздо сложнее. Надо же, Олег – писатель. Русский писатель.
– А еще есть Лев Лунц [81] , – прошептал Олег. – Я его обожаю…
– Да заткнись ты!
Я огляделся. На противоположной стороне широкого проезда виднелось железнодорожное полотно, а с нашей стороны стояли железные фабричные бараки, округлые, как погребальные курганы. Вокруг не было ни души, даже бродячие псы сюда не совались. В опасных местах всегда царит обманчивое спокойствие. Главное – не бояться. Мне было страшно. Я пытался вобрать в себя неверное спокойствие, потому что хотел поговорить с Конкэнноном без кровопролития, но сознавал, что надеяться на это бесполезно.
– Кстати, а почему ты меня с собой взял? – спросил Олег. – Почему не позвал Дидье или еще кого-нибудь из приятелей?
– Тебе это очень нужно знать?
– Конечно. Это же отличный материал!
– Понимаешь, друзья бы со мной пошли, но я бы за них волновался. А в случае чего за тебя я волноваться не буду, ясно?
– Ясно, – улыбнулся он. – Разумное объяснение. Я бы тоже твою жизнь купил, если б припекло.