Она поморщилась – очевидно, решила, что я с ней заигрываю.
– Нет, я к тебе не подкатываю, – рассмеялся я. – Я уже связан навечно, в этой жизни и во многих следующих.
– Правда? Ты уже кого-то нашел после…
– И до, и после. Да.
– Ты с кем-то связан, как прежде?
– Да, как прежде – но иначе.
– Лучше?
– Да, лучше. И тебе тоже станет лучше.
Она снова посмотрела на Винсона, который неторопливо вытирал посуду.
– Мои родные в Норвегии – ярые католики. Для них мой друг олицетворял зло, поэтому я уехала за ним в Индию. Ну, чтобы независимость свою доказать.
– А что он в Индии делал?
– Мы в ашрам собирались, но как приехали в Бомбей, так больше никуда и не сдвинулись.
– А он здесь прежде бывал?
– Да, несколько раз. Это потом я поняла, что он сюда за наркотой ездил.
– И все равно ты его оплакиваешь, правда?
– Да, хотя я его не любила по-настоящему. Он мне нравился, и я о нем заботилась, как могла.
– А Винсон?
– По-моему, я в него влюблена. Я до сих пор ни в кого не влюблялась. Только я себя сдерживаю, а он надеется на ответное чувство. Просто я пока не могу…
– Ну…
– А как ты с этим справляешься? – умоляюще пролепетала она дрожащими губами. – Как ты понял, что вас связывают незримые узы?
Как я понял? Сейчас, когда гора отделяла меня от возлюбленной, я и сам задавался этим вопросом.
– Стюарт очень отзывчивый, – сказал я. – Он все понимает и даст тебе время. Вам торопиться некуда. Он уже счастлив.
– А может стать еще счастливее, – вздохнула она. – И я тоже. А ты часто вспоминаешь прошлое?
– Конечно.
– Правда?
– Это естественный процесс. Наш рассудок эмоционален. Главное – не превращать жизнь в воспоминания. Ты часто задумываешься о прошлом?
– Ага. Я его представляю как живого. Будто мы снова вместе.
– Знаешь, Идрис вчера сказал, что душу погибшего можно умиротворить, если принести к реке тарелку еды и оставить на съедение мышам и птицам.
– И что?
– Я точно не знаю, но вроде бы души, насытившись, продолжают свой путь.
– Ох, я сейчас на все готова, лишь бы не чувствовать, что он все время рядом.
Разговор об умиротворении я начал, чтобы утешить Ранвей, но она, внезапно осознав мучивший ее страх, задрожала и обхватила себя за плечи.
– Послушай, Ранвей, здесь неподалеку есть река. Давай соберем еды, оставишь тарелку на берегу. Твой друг любил сладкое?
– Да.
– Прекрасно. К ужину много сластей наготовили. Может, твоему другу понравится, и он оставит тебя в покое.
– Спасибо, я попробую.
– Не бойся, все будет хорошо, – сказал я.
– А ты медитируешь?
– Только когда пишу. А почему ты спрашиваешь?
– Может, тоже медитацией заняться? – задумчиво протянула она и поглядела на меня. – А что ты о нем думаешь?