– Да.
– Почему?
– Сейчас – потому что не расплатился за содеянное.
– И это тебя тревожит?
– Очень. Пока что я выплатил только аванс. Так или иначе, рано или поздно, но мне придется расплатиться до конца, возможно с процентами.
– Ты и сам не знаешь, что уже за это расплачиваешься, – произнес он, обволакивая меня умиротворением.
– Возможно, – кивнул я. – Но вряд ли этого достаточно.
– Как интересно, – сказал он и жестом попросил меня раскурить чиллум. – Как ты относишься к отцу?
– Я очень люблю и уважаю отчима. Он добрый, умный, прекрасный человек. Очень честный. А я его предал, став тем, кем я стал.
Не знаю, почему я это сказал, но слова стремительно пролились из сосуда моего стыда. Я отгородился стальным щитом от причиненной отчиму боли. Иногда раскаяние за неприглядные поступки каменным истуканом застывает в храме наших сердец.
– Простите, Идрис, я слишком расчувствовался.
– Вот и прекрасно, – негромко сказал он. – Покури-ка со мной.
Он передал мне чиллум. Я затянулся, и на душе стало спокойнее.
– А теперь давай закругляться, а то сейчас набегут романтические юнцы, несчастные влюбленные, и начнут рассказывать о своих душевных терзаниях. Ну почему молодежь не желает понимать, что любовь всегда терзает душу и сердце? Ты готов?
– Да, продолжайте, пожалуйста, – ответил я, хотя особой готовности не ощущал.
– В каждой частице материи содержится набор положительных характеристик своего уровня сложности. Чем сложнее структура материи, тем сложнее проявление набора положительных характеристик. Это ясно?
– Да.
– Отлично. На человеческом уровне сложности происходят два весьма необычных явления. Во-первых, мы обладаем неэволюционным знанием. Во-вторых, мы способны подавлять в себе животную природу и вести себя как уникальный вид – человек. Понятно?
– Учитель! – воскликнул Сильвано, подбежав к нам. – Прошу вас, отпустите Лина на минутку!
Идрис счастливо рассмеялся:
– Конечно, Сильвано. Ступай, Лин. Мы с тобой позже договорим.
Сильвано стремглав пересек плато и выбежал на дорогу, вьющуюся по склону горы.
– Быстрее! – крикнул он, не сбавляя шага.
Крутая тропка, ответвляясь от дороги, поднималась на холм, в прогалину между деревьями. На вершине холма мы остановились и, тяжело дыша, поглядели в долину, где догорал закат.
– Вот, посмотри! – Сильвано указал на горизонт.
Вдали виднелась церковь со шпилем.
– Успели! – выдохнул Сильвано.
Трепетавшие в воздухе алые лучи внезапно осветили навершие шпиля – то ли просто крест, то ли крест в круге, издалека было не понять, – и на миг яркое сияние омыло нежным светом все дома в долине.