– Могу себе представить, – сказал я.
Халед шагнул на ступеньку, но затем быстро обернулся к Таруну, все это время следовавшему за нами по пятам.
– Останься здесь, Тарун, – сказал он. – Сделай перерыв, скушай булочку.
Тарун удалился с огорченным видом. Халед проследил за ним, подозрительно щуря глаза.
Прежний Халед поднялся бы по лестнице, прыгая через две ступени, и достиг бы верхней площадки быстрее любого человека в Бомбее. Нынешний Халед сделал две передышки, преодолевая первый лестничный пролет.
– Здесь, на втором этаже, – пропыхтел он на последней ступеньке, – находятся все наши комнаты для медитации и йоги.
– А, так ты у нас теперь еще и йог? – спросил я, не удержавшись от ехидной интонации в духе Джорджа Близнеца.
– Нет, что ты! – ответил Халед совершенно серьезно. – Я слишком растолстел для таких упражнений. Да и в прежние времена я больше был по части бокса и карате, если ты помнишь, Лин.
Я помнил. Я помнил время, когда Халед мог одолеть один на один любого бойца в городе, за исключением Абдуллы, и после этого еще сохранить силы для нового поединка.
– Да уж…
– Однако йога очень популярна среди моих учеников. Они занимаются с утра до вечера. Они занимались бы и всю ночь напролет, если бы я им позволил. Иной раз даже приходится поливать их водой из пожарного шланга, чтобы прервать занятия.
Мы заглянули в ближайший класс. Там человек десять сидели на циновках, а из колонок на стенах доносились мелодичные звуки флейты.
Отдышавшись, Халед продолжил подъем на третий этаж, где мы увидели длинный коридор из конца в конец здания и множество закрытых дверей.
– Спальни, – пояснил Халед, – и комнаты для уединения.
Он осторожно приоткрыл дверь в одну из комнат, продемонстрировав нескольких девушек, которые спали на койках с противомоскитными сетками. Все девушки были голыми.
– Мои самые преданные поклонницы, – произнес Халед все тем же до странности невыразительным тоном.
– Какого черта, Халед?! – не выдержал я, но он быстро поднес указательный палец к своим губам, призывая к молчанию:
– Тише, прошу тебя, Лин! Если ты их разбудишь, они не дадут нам ни минуты покоя.
– Будь здоров, Халед, – сказал я, направляясь к лестнице.
– Что ты делаешь? – спросил Халед, удивленно подняв брови.
– Иду в сторону выхода. И намерен идти, пока не покину твой дом. Это означает расставание.
– Постой, Лин. Объясни, в чем дело? – повысил он голос после того, как притворил дверь спальни.
– Ты еще спрашиваешь, в чем дело? – Я задержался на лестничной площадке. – У тебя тут что, гарем? Ты совсем сбрендил, Халед? Ты кем себя возомнил?