– Судьба загоняет патрон в барабан. Она ведает всем оружием в этом мире.
– И что дальше?
– Ты только губишь то, что хотел бы спасти, – сказала она тихо.
Это было справедливо в достаточной мере, чтобы меня задеть, даже несмотря на ее сочувственный тон.
– Знаешь, если ты и дальше будешь заигрывать со мной таким манером… – начал я и замолк.
– А ты стал забавнее, – сказала она с легким смешком.
– Я остался таким, каким был.
Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга.
– Слушай, Карла, я не знаю, как и что у вас происходит с Ранджитом, и мне трудно поверить, что прошло целых два года с тех пор, как я в последний раз видел тебя и слышал твой голос. Но я твердо знаю одно: когда я с тобой, это дьявольски правильно и так должно быть. Я люблю тебя, и я всегда буду тебя ждать.
Эмоции мелькали на ее лице, как листья, уносимые бурей. Их было слишком много, и они были слишком разными, чтобы я смог их уловить и прочесть. Я так давно ее не видел. Я отвык от общения с ней. Сейчас она казалась одновременно счастливой и разгневанной, довольной и огорченной. И она не произнесла ни слова. Карла, утратившая дар речи, – такого еще не бывало на моей памяти. Видя, как она мучится, я сменил тему:
– Ты точно не хочешь попробовать кофе?
Ее бровь изогнулась, как гремучая змея перед броском, и я был бы наверняка ужален, если бы в этот самый момент до нас не донеслись голоса из пещер, напомнив о других обитателях лагеря, которые пробудились с рассветом.
Мы позавтракали в компании оживленных учеников и уже пили по второй кружке чая, когда над краем плато – в том месте, где на него всползала крутая тропа, – появился молодой человек. Подойдя к нам, он с благодарностью присоединился к чаепитию и после первого глотка объявил, что учитель прибудет сюда ближе к вечеру.
– Удачно, – пробормотала Карла, направляясь к открытой кухне, чтобы сполоснуть посуду и поместить ее на полочку для сушки.
– В чем удача? – поинтересовался я, вслед за ней подходя к мойке.
– Я успею спуститься с горы, проведать Халеда и вернуться сюда еще до прихода Идриса.
– Я с тобой, – сразу вызвался я.
– Минутку. Придержи коней. А ты зачем пойдешь?
Это был не праздный вопрос. Карла ничего не говорила попусту.
– Как это «зачем»? Да затем, что Халед мой друг. И я не видел его с тех пор, как он исчез в афганских горах почти три года назад.
– Хороший друг сейчас оставил бы его в покое, – сказала она.
– Это почему?
Она посмотрела на меня знакомым горящим взглядом, как голодный тигр на добычу. Я любил этот ее взгляд.
– Потому что сейчас он счастлив, – сказала она.