— Тот дряхлый уебан? — презрительно выплевывает Костя. — Сыкло стремное. Я его перед тем очкариком спрашиваю: ты, блядь, ответь, на хера ты к девушке моей приставал? А тот пачку свою кирпичом собрал и в отказ: нет, мы просто общались. В глаза мне смотрит и пиздит, сука. Я его в кабинете чуть не вынес.
— А отыгрался он в итоге на мне, — горько роняю я, отмечая, как обида на Костю за инцидент в «Родене» бесследно уходит. Потому что становится понятно, чего он так взъерепенился. Кому будет приятно, когда ему в глаза врут? И еще мне импонирует то, что Костя при них назвал меня своей девушкой, даже несмотря на расставание.
— Ладно, проехали, — примирительно произносит Костя, чокаясь со мной. — Все равно тебе в этом блядушнике нечего было делать.
Я хочу возразить, что «Роден» вовсе не блядушник и Костя не представляет, как непросто найти работу без опыта, но решаю промолчать. Во-первых, потому что моя новая должность нравится мне куда больше, а во-вторых, впервые за минувшие сутки у меня хорошее настроение и я не хочу ссориться.
— А ты? — спрашиваю я, не донеся бокал до рта. — Чем занимался?
— На заводе торчал. Эрик там ходит в ахуе, — Костя сипло смеется. — Говорит, что я его заебал в каждый угол тыкать, и нам надо срочно мириться.
— Я думала, ты наоборот уйдешь в загул.
— Ага, блядь… — Он досадливо морщится. — Не, поначалу так и было, а через недели две меня пиздец накрыло. Ни жрать, ни спать нормально не мог.
Его слова впитываются в меня как крем в пересушенную кожу. Жадно, без остатка. Вот настолько ему было без меня плохо. Вот так много я для него значу. В то время как я выла в подушку, Костя тоже страдал.
— И что, это все из-за меня? — кокетливо переспрашиваю я, закидывая ногу на ногу.
— Ну а из-за кого еще, — хмыкает Костя, за секунду оказываясь рядом. Крепкий запах его туалетной воды наотмашь бьет по рецепторам, а исходящие от него голод и жажда завоевания.
— Что ты делаешь? — шепотом переспрашиваю я, поднимая глаза.
Его ладонь ложится на мое голое колено, вторая — сжимает затылок и поднимается к волосам. Дыхание со вкусом шампанского оказывается близко-близко и щекочет губы, окуная меня в беззаботное прошлое.
— Ты же и так все знаешь, сучка, — голос Кости звучит тягуче и завораживающе хрипло, отчего низ живота наливается горячим. — Сначала засуну язык тебе в рот, а потом между ног.
Костя целует меня: нетерпеливо, жадно, словно намерен за секунды наверстать месяц разлуки. Одна его рука по-прежнему удерживает мою голову, вторая скользит по ноге и поднимается все выше.
— Костя… — Я упираюсь ладонью ему в грудь, испуганно наблюдая, как темнеет стеклянная перегородка, отделяющая нас от водителя.