— Тей, расскажи, пожалуйста, что случилось, — мягко прошу я. — У вас же все было хорошо.
— Нет, не хорошо, — эхом отзывается сестра, опускаясь на табурет. — Все было плохо уже несколько месяцев.
Я растерянно моргаю.
— А почему ты ничего не говорила? Когда я была в гостях, казалось, что у вас все по-прежнему.
— Со стороны всегда так кажется.
— Дело в другой женщине? — с запинкой и очень осторожно предполагаю я.
— Если бы, — горько усмехается Тея, вращая в руках кружку. — Это еще возможно было как-нибудь пережить.
— Не совсем понимаю… А что тогда?
Несколько секунд сестра сидит без движения, а затем, сгорбившись, прячет лицо в ладонях. Ее узкие плечи подрагивают, как если бы она действительно могла плакать.
Не выдержав, я шагаю к ней и крепко-крепко обнимаю ее со спины, как сделал тогда Данил. Даже если она станет сопротивляться, я знаю, что ей сейчас это нужно.
Но Тея на удивление не вырывается, а, напротив, вцепляется в мои ладони и тихо-тихо всхлипывает.
— Просто он меня разлюбил, понимаешь? Влад просто взял меня и разлюбил.
— Все, наговорились? — осведомляется Костя, сканируя меня внимательным взглядом.
— Да. — Я понуро откидываюсь в кресле и жмурю глаза. Видеть сестру такой раздавленной оказалось тяжелее, чем я думала.
И все равно я упрямо отказываюсь верить, что их красивая любовь могла так бесславно закончиться. Между Теей и Владом не было громких ссор, скандалов и измен. Разве так бывает, чтобы раз! — и без повода разлюбил?
— Я, кстати, взяла с собой немного вещей, — я киваю на спортивную сумку, стоящую в ногах. — Поэтому по магазинам можно не ехать.
— Да на хер это старье, — фыркает Костя, трогая рычаг передач. — Поехали новое купим.
Мысль о предстоящем шоппинге не вызывает даже толики воодушевления или радости, притом что я обожала это занятие. Примерять вещи, демонстрировать их Косте и ловить одобрительные комментарии, вроде «Вот это охуенно на тебе сидит» или «У меня вставать начал. Значит точно берем».
Бывало, правда, что он критиковал мой выбор, особенно если я смотрела в сторону объемных моделей, которые он называл противозачаточными балахонами. Правда, редко.
— Это платье куплено в начале года, — возражаю я. — Далеко не старье.
— Это то черное, по пятки? — морщится Костя. Его феноменальная способность запоминать подобные детали никогда не перестанет меня удивлять. — Не годится. Короче, поехали. Домой не успеваем, поэтому запишись в салон. Что там тебе нужно? Накраситься, уложиться.
— Столько подготовки к одному концерту, — иронизирую я. — Ты так и не сказал, кто петь будет.