— Добрый день! — приветливо щебечет администратор на ресепшене. — Хотели бы у нас пообедать? Вдвоем будете?
— Да, вдвоем, — буркает Костя.
Остановившись у гардероба, я развязываю пояс своего хлопкового тренча, как он вдруг шагает ко мне и помогает снять его с плеч.
Выходит немного неловко и грубовато, но я все равно застываю, пораженная этим жестом. Раньше я не раз просила Костю помочь с верхней одеждой, на что он огрызался, говоря, что не швейцар.
— Спасибо, — робко улыбнувшись, я трогаю его запястье. — Мне очень приятно, что ты вспомнил. А что, вы, кстати, так долго обсуждали на совещании? Потом, если тебе интересно, я расскажу про съемку на линзу.
— Да-да… — Прижав телефон плечом, Костя выходит на крыльцо. — Слушай, бать, да вот на хера ты в мои дела лезешь? Это, блядь, давно не твой завод…
Я иду вслед за Костей, на ходу обыскивая дно сумки в поисках ключей, и потому не вижу, как входная дверь несется мне навстречу.
— Твою мать!!!! — взвизгиваю я, закрывая ладонью переносицу, на которую приходится удар металлическим полотном. — Господи, боже…
Вид удаляющегося Кости расплывается из-за набегающих слез боли. Моей трагедии он не замечает, продолжая гневно переговариваться с отцом.
— Да вот хуй тебе, понял?! Это был склад для трупов крыс, когда я туда в первый раз зашел! Пока ты карты на нарах швырял, мы с Эриком как проклятые ебашили!
Я судорожно нащупываю в кармашке влажные салфетки и обтираю ими ноющий нос. На белоснежной целлюлозе остаются три небольших алых пятна. Черт, черт… Только бы не перелом, пожалуйста! В конце недели Коля хотел поснимать меня для своего блога.
Из-за страха опоздать на работу я принимаю решение отказаться от необходимости возвращаться в дом и прикладывать лед, зажимаю нос и спешно семеню к машине. На утро назначены аж три семейные фотосессии, и промедление даже в пару минут недопустимо.
Рядом с мерседесом с телефоном в руке расхаживает взбешенный Костя. Его отец вышел из тюрьмы три недели назад. Первые две недели обживался на воле и позволял братве себя чествовать: обновлять ему гардероб в дорогих бутиках, возить по элитным спа-комплексам и ресторанам. Третью же решил посвятить общению с сыном, которое пока никак не складывается.
— Что ты, блядь, хочешь, говори? — разъяренный голос Кости влетает в приоткрытое окно автомобиля. — Хочешь на совещании посидеть? Окей, пригоняй в понедельник… Отчеты? Какие тебе на хер отчеты? Я тебе, блядь, клерк, что ли, который четырнадцать с хуем лет твои дела вел?!
Убедившись, что нос, хоть и покраснел, но не опух и не изменил форму, я с беспокойством смотрю на часы. Сколько они еще будут ругаться? Нам пора выезжать.