— И что это значит? — переспрашивает Костя, нервно дергая челюстью.
— Это значит, что пока мы вместе — я себе не принадлежу. Это не только твоя вина, — я слабо улыбаюсь. — Моя тоже. Если бы полтора месяца назад прислушалась к себе, увольнения не случилось. Просто во мне недостаточно уверенности и силы, чтобы тебе противостоять. Когда-то и появятся, но на это нужно время. Которое я больше не хочу терять.
— Диан, бля-я… — Костя растирает ладонями побагровевшее лицо. — Ну вот что тебе нужно-то, я не понимаю? Ты, блядь, и так уже делаешь все, что захочешь. Куришь, на курсы какие-то бегаешь, работаешь на левого очкарика…
— Живу жизнью обычного человека, — заканчиваю я за него. — И я вижу, что тебе это не по душе. Что ты всякий раз наступаешь себе на горло и взрыв — это лишь вопрос времени. Так не должно быть.
— Диан… — Костя делает нервный шаг ко мне.
— Я больше себе не нравлюсь рядом с тобой, понимаешь? — шепотом продолжаю я, заломив руки за спину. — Я чувствую, что наконец нащупываю себя настоящую, которую никогда толком не знала. А ты со своим умением доминировать и подавлять мне в этом мешаешь.
— Блядь, я тебе еще и мешаю?!
— Да. Впервые в жизни я чувствую, что могу больше. Сама, без чьей-то помощи… Мне и страшно, и при этом жутко интересно. Я просто больше не хочу… — Я обвожу рукой периметр спальни, — вот это все. Чем больше времени будет проходить, тем сильнее я буду меняться. И другой я сама тебе уже буду не нужна.
— Что за херню ты несешь, Диан… — Костя подходит вплотную и сжимает мои руки. Его дыхание, частое и прерывистое, касается моего лица. — Хватит, а? Ну все нормально же было… Ну порычали друг на друга, с кем не бывает?
— Вернуться было ошибкой, Костя. Я это чувствовала с самого первого дня, но отказывалась признавать. Хотелось доказать себе, что еще не все потеряно и мы не зря были вместе шесть лет. Мне, как и многим, хотелось верить в чудо. А иногда нужно просто отпустить.
К глазам подступают слезы, потому что в этот момент Костя опускается передо мной на колени.
— Диан. Не надо, пожалуйста… Блядь… — его пальцы до боли сжимают мои. — Ты же видишь, что я стараюсь.
— Вижу… — Улыбнувшись сквозь слезы, я опускаю ладонь ему на голову и осторожно глажу. — Но это ничего не меняет. Для меня ты тьма, Костя. А я так сильно стремлюсь к свету.
Три недели спустя
— Что делаешь? — Тея нависает надо мной с кружкой кофе. — Ого!! Это, что, твои?
— Да, — движением ползунка я добавляю фотографии теплых тонов и наконец остаюсь довольной. Фотография становится глубже и уютнее.
— Слушай, а клево у тебя получается. Может, пора монетизировать это увлечение? Сейчас ведь куча запросов на фотосъемку: хоть в павильоне, хоть в парке. Чего ты не попробуешь?