— Я еще хочу признаться. Было время, когда я тебя осуждала. Смотрела, как тебя ломает без него, и не понимала, почему ты просто не можешь взять себя в руки и жить дальше. А сегодня сама весь день вздрагивала от любого шороха в надежде, что это Влад за мной приехал. И когда обнаруживалось, что это не он, начинала реветь как белуга.
— Это ты на эмоциях. Еще же очень мало времени прошло.
— А мне кажется, что дальше будет еще хуже, — сдавленно шепчет Тея. — Я с ужасом думаю, что завтра придется проснуться без него. Готова почку отдать, лишь бы вернуть все как было.
— Мне почему-то кажется, что все это глупое недоразумение и все у вас будет хорошо, — слабо улыбнувшись, я тереблю её руку.
Лицо сестры кривится от боли.
— Боюсь, мы безвозвратно друг друга потеряли. Слишком ярко вспыхнули и быстро сгорели.
— Девять лет — это не быстро, — не удерживаюсь я от иронии. — Может быть, вам нужно пожить отдельно какое-то время, чтобы заново оценить друг друга.
Тея встряхивает головой.
— Все, не хочу об этом говорить. По поводу Кости: еще вчера я бы наверняка попыталась что-то советовать, но сегодня уже нет. Если ты все-таки захочешь выйти за него — я готова быть свидетельницей и даже поучаствую в ловле букета. А если скажешь «нет», я тоже в теме. Возьмем вина с чипсами и будем отмечать твою свободу. В общем, поступай так, как чувствуешь, сис. Я в любом случае поддержу.
Тихо засмеявшись, я согласно киваю и отпиваю какао. Хотя в глубине души знаю, что часть решения уже приняла.
— Как тебе со мной спалось? — Тея шутливо смотрит на меня из-за чашки с кофе, который я перед ней поставила.
— Было бы лучше, если бы ты не закидывала на меня ноги, — иронизирую я, торопливо строгая бутерброды. — Но обнимать тебя было приятно.
До начала рабочего дня остается всего пятьдесят минут. За слезами и разговорами мы уснули лишь ближе к трем, и естественно ни одна не услышала будильник.
— А ты, кстати, почему не торопишься? — я киваю на пижамную футболку сестры с надписью «Демин» — фамилия Влада.
— Взяла выходной, — отмахивается она. — Хочу еще хотя бы день пореветь в подушку.
— Я приеду с работы и тебе помогу, — торжественно обещаю я, отчего мы обе смеемся. Этот смех не имеет общего с весельем, он скорее о дружбе и душевной близости. Все же проживать тяжелые времена намного проще в компании того, кто тебя любит и понимает.
Мы быстро пьем кофе, а бутерброды я беру с собой из-за страха опоздать. Хотя сегодняшняя спешка мне в каком-то смысле даже приятна. Нет времени думать о здоровенном бриллианте, который лежит в стеллаже рядом с остальными украшениями, о глазах Данила и о прощальных объятиях Кости.