— Я так понимаю, вы больше не дружите, — голос Данила заглушается усиливающимся гулом крови.
— Давно нет. Однажды Даша без спроса забрала домой мою куклу, мама назвала ее воровкой и запретила нам общаться.
— У твоей мамы были суровые требования к пятилетним детям.
— Так и есть, — смех булькает у меня в горле. — Забавно, что позже ее арестовывала полиция за кражи в продуктовых магазинах. Но не будем о грустном. Теперь будет школа…
Я подцепляю страницу пальцем, и ненароком задеваю Данила локтем. То, что он моментально напрягается, я скорее улавливаю, чем ощущаю физически.
— Ну что? Видишь меня?
— Вижу ноги, а потом все остальное, — шутливо комментирует он.
— Из-за этих ног одноклассники прозвали меня циркулем, — со вздохом сетую я. — Короткое туловище, маленькая голова и две тонкие ниточки.
— Лохи, — с хриплым смешком произносит Данил, поднося альбом к глазам. — Я бы послушал их сейчас.
— Я, кстати, видела одного из них недавно в такси, — добавляю я, по обыкновению зардевшись от комплимента. — Витька меня не узнал или просто сделал вид.
— Думаю, сделал вид. Ты и подростком была красивой.
— Услышать бы мне тогда твои слова. Возможно, многое бы в жизни сложилось иначе.
— А тебе оно надо? — Данил отрывает взгляд от снимка и смотрит мне в глаза. — Сейчас ты движешься вперед семимильными шагами. Значит, все происходит правильно.
Телесная взбудораженность от нашей близости перебивается приливом нежности к нему. Какой же он… Чуткий, умный, щедрый внимание и поддержку. Жаль, что лишь сейчас могу оценить это в полной мере. И очень надеюсь, что смогу все исправить.
— А это мы с Теей в аквапарке. — Я нежно поглаживаю фотографию на последней странице альбома — одну из моих самых любимых. — Мне тут пятнадцать. Соседка подарила деньги мне на день рождения. Их как раз хватило на два входных билета. Видишь, как широко улыбаемся? Это потому что мы на двоих выпили бутылку пива.
— Вижу только, что содержимое твоего купальника тянет на восемнадцать плюс, — с улыбкой замечает Данил, за что получает от меня шутливый тычок в бок. — Еще фотографии будут? Я, кажется, вошел во вкус.
— Все, на сегодня хватит. — нараспев парирую я и, выдрав у него из рук фотоальбом, поднимаюсь с дивана.
Вышло немного грубовато, но это потому что я сильно волнуюсь. А волнуюсь потому, что только что бесповоротно решила, чем закончится этот вечер.
Не забыв встать на цыпочки, чтобы вернуть альбом на полку, я медленно поворачиваюсь. Можно предложить Данилу вернуться на кухню и выпить остывший чай, но я интуитивно чувствую, что это рассеет правильность момента. На коже еще горит прикосновение его бедра, а запястье покалывает от тепла дыхания, и главное — я уверена, что Данил ощущает то же.