Зажмурившись, я сильнее прижимаю подушку к голове. Не хочу плакать… Сколько уже можно? Наверное, все же я какая-то неправильная. Только подумаю, что жизнь налаживается, как к вечеру снова в слезах.
Сквозь слои синтепона мне чудится стук в дверь, но я отказываюсь в него верить и не поднимаю головы. Вот откуда во мне неиссякаемая вера в чудеса и в то, что принц должен непременно объявиться, чтобы меня спасти? Данил не придет. Костя — тем более.
Я снимаю подушку только после того, как стук повторяется, став настойчивым.
Это точно соседка, — убеждаю себя, пока торопливо поднимаюсь с дивана. — Открою дверь и увижу недовольную старушечью физиономию. Хочет обсудить уборку в подъезде или отругать меня за то, что на днях выставила на лестничную клетку мусор.
С такими мыслями я заглядываю в глазок и растерянно обмираю. Нет, это не соседка. И даже не Данил. По ту сторону двери из стороны в сторону расхаживает Костя.
Дважды прокрутив замок, я рву на себя дверь и молча смотрю на Костю. Он резко останавливается и оглядывает меня с головы до ног, словно сканирует изменения.
— Привет. Почему не отвечаешь?
Он абсолютно трезвый, очень серьезный. Таким, как сейчас, я его особенно любила. Это и есть настоящий Костя: собранный, немного задумчивый и почти не матерящийся.
— Потому что не вижу смысла, — тихо отвечаю я, переступая с ноги на ногу.
— Все? — Пытливо сощурившись, он запускает ладонь в задний карман джинсов и выуживает пачку. — Вычеркнула меня из жизни?
Левую половину груди прокалывает болью. Почему он никак не избавится от дурацкой привычки курить? И неужели считает, что я хотела нашего расставания? Я, черт возьми, его любила больше всего на свете!
— Странные вопросы ты задаешь, если учесть пакеты с вещами и записку.
— А хули мне было делать? — бормочет Костя, чиркая зажигалкой. — Пока я голову ломал, как с тобой помириться, ты по кинотеатрам расхаживаешь с этим щеглом. Как уж его там зовут?
Выпустив струю дыма, он зло сплевывает.
— Дани-ил?
— А пока ты ломал голову, как помириться, Надя тебе очевидно помогала, — защищаюсь я, мысленно презирая себя за трепет, возникший от мысли, что ему не все равно. Что все это время Костя о нас думал.
— Да не трахал я ее, — Костя презрительно кривится. — Хотя я пиздец как взбесился, когда Эрик мне рассказал про твою свиданку. Если тебе интересно, я хотел назло эту дырку выебать, но у меня ни хера не встал.
— У тебя и не встал? — Я крепко обнимаю себя руками, чтобы защититься от картины того, как Надя и Костя трахаются. — Что-то сомневаюсь.
— Я тебе как есть говорю. — Глубоко затянувшись, Костя сверлит взглядом мою переносицу. — Она сосать мне пыталась, минут десять во рту гоняла вялого. В итоге я ее из тачки выпинул и один домой поехал бухать.