Заметив, что Данил собирается встать, я трясу головой в протесте.
— Нет-нет, ешь спокойно. Я сама.
— Нижний средний ящик, там, где штопор, — инструктирует он.
Я подхожу к кухонному гарнитуру, открываю ящик и, оглядев его содержимое, фокусируюсь на распечатанной цветной коробке.
— Нашла?
Я не отвечаю и не шевелюсь. Кровь гневно стучит в ушах вместе с вопросом «почему?». Какого чёрта Данилу понадобилось врать, что у него не было презервативов, когда их здесь целая упаковка?! Если не хотелось меня трахать — так и нужно было сказать!
— Нашла, — цежу я, ощущая, как стремительно утрачиваю контроль над эмоциями. Данил мне, по сути, никто, чтобы так легко на него обижаться, но ничего не могу с собой сделать. Мне обидно до крика, до слёз…
Если я его не привлекаю, для чего нужно было позволять этому продолжаться?
И я, конечно, полная дура. Вообразила себя неотразимой гейшей, перед чьими чарами ни один мужчина не устоит.
Данил не только трахать меня не хотел, но даже удовлетворять себя предпочёл в одиночестве. А может, в ванной он не мастурбировал, а просто тщательно мыл руки после того, как трогал меня?! Конечно, куда грязной дочери алкоголиков с купленным дипломом до успешного и здорового во всех смыслах сына психотерапевта! И уж конечно я не иду ни в какое сравнение с блистательной Катей Симак. Спорю, её он мог трахать без всякой защиты!
Резко повернувшись, я трясу в воздухе коробкой.
— Просто скажи: зачем?
Тяжело вздохнув, Данил трёт лицо.
— А ты сама не догадываешься?
Гнев, собравшийся в печени, молниеносно раздаётся в объёме и взмывает к вискам. Ну разумеется, я была права! Я просто недостаточно хороша, чтобы меня трахнуть! Недостаточно умная, успешная и целеустремлённая, и, возможно, недостаточно чистая после Кости, которого он считает мудаком!
Я швыряю коробку на пол и разъярённо топаю ногой. Лицо Данила стремительно расплывается, превращаясь в мутное дрожащее пятно.
— Догадываюсь, конечно! Только не понимаю, для чего ты в таком случае за мной таскаешься?! Чтобы ставить мне диагнозы?!
Всхлипнув, я отворачиваюсь, чтобы спрятать собственное унижение. Слёзы вовсю льются по щекам, и их никак не остановить. Мне больно из-за того, что Данил меня обманул, и одновременно стыдно за такую бурную реакцию. За то, что устроила истерику, тогда как могла просто показать ему пачку и молча уйти.
— Диана, хватит! — Данил обнимает меня со спины и крепко прижимает к себе. — Перестань… Ты явно не о том догадалась.
— Снова врешь! — взвизгиваю я, отчаянно задергавшись. — Не надо относиться ко мне как к вшивой дворняге!