— Ты сдурела⁈

— Это ты сдурела, Ханна! Я не собираюсь подыхать только потому, что он хорошо тебя трахает.

— И что ты сделаешь? Выстрелишь? — потеснив меня плечом, Тобиас шагнул к ней, глядя в лицо поверх направленного на него дула.

Он не хуже меня понимал, что рука у Адель не дрогнет, но поразительным образом не боялся. Я даже тени испуга от него не чувствовала, только злость. Холодную ярость того, кому, с одной стороны, не было жаль собственной жизни, а с другой, — ничего не стоило отстоять её даже против пули.

— Думаю, это для всех нас будет лучший вариант. Она, наконец, успокоится, а нам не придётся тащить за собой…

Она замолчала, глядя куда-то поверх его плеча в куст малины, а потом нажала на курок.

Грохнул выстрел, и на поляну вывалился мёртвый человек.

Следом за ним выскочили ещё двое, к сожалению, вполне живых и хорошо вооруженных. Злые, грязные, беззубые. Те, кого я ждала, те, кто мог прийти только с Паулем.

Совсем молодой, но надёжно скрывший лицо за длинной спутанной бородой бандит бросился ко мне, и Тобиас ударил его в челюсть сцепленными в замок руками, сам негромко взревел при этом от боли. Кандалы давили ему на запястья при каждом движении, опасно сжимая кости.

Оружия, помимо его кинжала, висящего у меня на поясе, ни у него, ни у меня не было.

Можно было, конечно, надеяться на Адель, тем более, что за первым выстрелом тут же грянул второй и почти без перерыва — третий. Карла тоже реагировала быстро.

Их было много.

Сжав такую удобную рукоять, я развернулась, вонзая клинок в горло тому, кто подбирался сзади. По второму, правда, попала только по касательной.

Их было слишком много.

Где-то рядом, но как будто в отдалении вскрикнула и начала ругаться Карла.

Скрутили? Ранили?

Чёртов Пауль решил потягаться со мной не умением, а числом, и это, мать его, могло ему удаться.

Прилетевший мне в спину удар оказался совсем иного порядка. Точно так же, одним маленьким и несложным заклятьем, я уложила Тобиаса тогда на поляне.

К счастью, падая на четвереньки, кинжал я не выпустила, но в голове зашумело.

Сосредоточиться…

Грудь сдавило, дышать стало сложно.

Я выпрямилась, даже не пытаясь подняться, почти ничего не видя в общем шуме и мельтешении, но стараясь отыскать глазами этого ублюдка.

Он любил смотреть на свои победы.

Вместо Пауля на глаза снова попался Тобиас. Каким-то непостижимым образом он не был ни ранен, ни убит, и даже ухитрялся отбиваться от тех, кто шел на него — молча, жутко, сжав челюсть, чтобы не чувствовать боли в руках, которые вот-вот окажутся безнадежно и непоправимо сломаны.