Зато сейчас я мог отдыхать, когда захочу. Но чаще всего я всё-таки немного хулиганил, помогая Стёпке напрягаться. Всё, как оказалось, зависело от желания. Жалеет человек себя. Не посылает достаточное количество импульсов, то есть — электричества, чтобы сокращать мышцы. Недаром ведь считается, что в экстремальных ситуациях сила человеческая утраивается. И почему, спрашивается? Да потому, что мозг выбрасывает максимальное количество электричества. А вот откуда оно берётся, я ещё не знал.

Но я, пару раз поэкспериментировав, понял, что непривыкшие к таким нагрузкам мышцы, после такого «рывка» долго болели. Особенно связки. Вот и стал я нагружать Стёпку осторожно, заставляя его руки брать лишь чуть более тяжёлые вещи и предметы, чем он брал ранее. Например, тот же швартовый канат выбрать. Он мокрый был очень тяжёлый для паренька его субтильности. Да и перемещался Стёпка теперь чуть быстрее обычного.

К вечеру второго дня струги товарищества пристали к левому берегу, чуть ниже устья какой-то широкой и полноводной реки. Лошади переправились на левый берег чуть ранее и сейчас, найдя брод и на притоке, ждали нас. Имелось на крутом повороте реки мелководье. А на следующий день струги двинулись по Дону дальше почти строго на юг, сильно удивив меня. Про древнюю переволоку я знал из исторических источников, а Стёпка по прошлогоднему походу на Волгу.

— Каналом пойдём, — сказал Тимофей, когда Стёпка спросил его об этом. — Позатем годом возвращались с Астрахани им, помнишь?

— Не помню.

— Мал ещё был, — потрепал волосы отец. — Всё за мамкину юбку держался. Сейчас вона каким вымахал. Молодцом!

Я удивился ещё больше.

— Это, каким они каналом плыть собрались? — подумал я. — Волго-Донским, что ли?

Потом плыли ещё трое суток, и завернули в левый приток и проплыли против течения и против ветра на вёслах ещё сутки. И это точно была не река, а канал. Вернее, — спрямлённое русло какой-то не очень полноводной реки. И русло, спрямлённое очень давно, так как укреплённые брёвнами берега канала уже кое-где обрушились и заросли довольно старым ивняком. Однако, было заметно, что канал совсем недавно чистили от стволов и веток упавших в него деревьев.

Мне, казалось бы, какое дело до того, каким путём движутся казаки к Волге, однако я понимал, что находясь в этом теле, полностью завишу от него. А он, то есть Стёпка, зависел от того, встретятся на нашем пути враги или нет. Почему-то мне думалось, что на лёгком пути и разбойничков встретить можно легче. А шкурка у нас со Стёпкой одна на двоих. Хорошо хоть мне можно было легко перехватить управление телом. Как так получилось, мне не понятно, но моя воля подавляла волю Стёпки. Может быть потому, что была изощрённее? Опытнее? Но раньше ведь не могла…