— Я ожидала, — ответила Линь спокойно. — Что тебе нужно?
— Мне нужно, чтобы послезавтра в восемь утра песня была на всех платформах. Я делаю анонс через час. Лан подключит все свои связи — ей нужна цензура, блокировка, что угодно, лишь бы релиз не состоялся. Ты говорила, у твоего отца есть выходы на регуляторов.
— Есть. Я позвоню ему. Скажу, что это важно.
— Это важнее, чем что-либо.
— Я понимаю. Сделаю всё, что смогу. Держи меня в курсе.
— Спасибо.
Он повесил трубку. Потом открыл ноутбук и начал писать пост для Weibo.
42.4. Гроза на двадцатом этаже
В это же время в кабинете Лан на двадцатом этаже бизнес-центра царила гроза. Сюй Минцзэ стоял навытяжку, как провинившийся школьник, и Лан выговаривала ему таким тоном, от которого у её подчинённых начинали трястись колени.
43.1. Триумф на шелках
Завтра наступило.
Но для каждого оно оказалось разным.
Для Ван Лан это утро началось с триумфа. Она сидела в своей квартире, пила свежесваренный кофе — чёрный, без сахара, как она любила — и просматривала отчёты на планшете. Её план сработал. Национальное управление радио и телевидения, получив сигнал от её людей, наложило временный административный запрет на распространение трека — формальная причина звучала расплывчато: «контент, требующий дополнительной проверки на соответствие нормативным требованиям». Параллельно директор Tencent Music, помнивший об эксклюзивном контракте с «Lan by Night», задержал публикацию на своей платформе, сославшись на технический сбой. NetEase Cloud Music, не желая конфликтовать с влиятельным партнёром, последовал примеру. Даже в Douyin алгоритмы — временно, но эффективно — были настроены так, чтобы песня не попала в рекомендации.
Три дня. Этого было достаточно.
Лан откинулась в кресле и позволила себе тонкую, холодную улыбку. Песня не вышла. Русская не услышит. Кастинг в Гуанчжоу состоится. Игра продолжалась — и она снова вела в счёте.
Сюин Линь в это утро чувствовала горечь. Она позвонила отцу — впервые за долгое время попросила о личном одолжении, — но старый господин Сюин был человеком бизнеса. «Линь, — сказал он сухо, — я не могу вмешиваться в дела Национального управления. Это не наша война. Если Ван Юн нарушил правила, он должен отвечать. Если нет — пусть разбирается сам. Я не стану рисковать репутацией семьи ради чужой любовной истории». И повесил трубку. Линь осталась стоять с телефоном в руке, чувствуя, как внутри что-то обрывается. Она обещала помочь. Она не смогла. Отец, которому она верила, снова доказал: бизнес превыше всего.
43.2. Партизанский маркетинг Ливаня