Больше ключей не было ни у кого.
А русская девчонка из провинциального города, название которого он до сих пор выговаривает с ошибкой, разнесла этот дом вдребезги. Одним криком.
Он встал и подошёл к окну. Стекло было холодным. В тёмном «798» горели редкие фонари, один качался от ветра.
Створка подалась с усилием. Воздух был холодный и пах пылью и бензином. Город шумел ровно, как вода.
22.3. Профессиональный интерес
«Юн, открой глаза. Ты к этой русской вокалистке неравнодушен на каком-то глубинном уровне».
Утром Лан сказала это в гостиной, глядя на него, как смотрят на ребёнка, который не выучил урок.
Он отмахнулся. Сейчас попробовал ответить себе честно.
Да, она интересна ему как музыканту. Такой голосовой аппарат рождается раз в поколение. Статьи про резонанс, про частоты, про стекла он читал и раньше. Но читать — одно, а стоять в трёх метрах и видеть, как хрусталь разлетается от её сопрано, — другое.
На показе он услышал, как бокал загудел прежде, чем лопнул. Тонкий звук, как натянутая струна. Потом хлопок, и по столу пошло стекло.
Он тогда подумал: это не случайность. И встал раньше, чем решил встать.
Только ли в таланте дело?
Он вспомнил её на скамейке: босая, в разорванном шёлке, в его кардигане. На подоле темнело мокрое пятно, колени она подтянула к груди. Говорила тише, чем нужно, и всё время смотрела в сторону. Она не старалась понравиться. Не заискивала перед членом жюри. Другие участницы приносили ему чай и извинялись за беспокойство. Она села и стала смотреть в сторону.
Просто была. Уставшая от своего проклятия. Живая.
В его мире все играли роли. Фанатки хотели его. Журналисты — сенсаций. Партнёры — денег. Лан — его имени для бренда. Она не хотела ничего. Даже убежала, когда поняла, что он её раскрыл. И телефон у него не попросила — ни номера, ни обещания позвонить.
23.1. Без парика
Вечерний телецентр медиа-холдинга отличался от дневного так же, как отличается опустевший академический театр после окончания спектакля от того же театра за час до начала премьеры. Длинные коридоры, ещё несколько часов назад плотно забитые суетящимися ассистентами режиссёра, наглыми журналистами с камерами и взволнованными участниками, теперь вымерли. Яркий свет софитов приглушили до дежурного полумрака. Панорамные эскалаторы между этажами замерли. И лишь на третьем ярусе здания, в главном репетиционном зале, вовсю горели мощные люминесцентные лампы — именно там наставники экстренно собирали своих подопечных перед стартом третьего, самого жёсткого съёмочного этапа нокаутов.
Алиса Светлова уверенным шагом вошла в холл и с первой секунды отчётливо почувствовала: пространство вокруг неё безвозвратно изменилось. То ли сам воздух в телецентре стал иным — наэлектризованным, густым, полным скрытого напряжения и предвкушения большой битвы. То ли она сама за этот день переродилась настолько, что внешняя реальность мегаполиса инстинктивно начала подстраиваться под её новые внутренние частоты.