Глава 22. Трещина.
Страница 48 из 85
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 22. Трещина.

Страница 48

Юн потянулся к мышке, чтобы выключить, и замер. На экране светился файл: «Shattered_v3_final_mix.wav».

«Осколки». Он написал это за одну ночь, сразу после жеребьёвки. Тогда он знал только имя из списка и не догадывался, что за ним стоит та девушка из коридора. Знал только звук, высокий и невозможный, и то, что забыть его нельзя.

В ту ночь в кабине было душно. Линь Чи спал на диване, укрывшись курткой. Потом просыпался и спрашивал, зачем Юн переписывает припев шестой раз. Юн не отвечал. Юн стоял у микрофона в наушниках и ждал, когда соберётся бит. Записал дорожку за сорок минут, в три дубля. Потом сидел и слушал, как чужая частота ворочается у него под рёбрами.

Теперь у звука было имя. И лицо.

Он нашёл её в списках участников: Алиса Светлова, двадцать два года, Россия, сопрано. Прочитал три раза.

Он нажал Play. Ползунок побежал по дорожке, счётчик пошёл с нуля. Прибавил громкости на два деления и надел наушники, хотя можно было слушать через мониторы.

Из мониторов пошёл тягучий бит, глухой, как сердцебиение в пустом зале. Поверх низких частот шуршал сэмпл хрустального звона — его вплёл Линь Чи, сам не понимая зачем. А секундой позже в наушниках зазвучал его собственный, записанный неделю назад речитатив:

Тишина в пустом коридоре — лишь видимый обман.

Воздух между нами дрожит, как натянутый план.

Кто-то крикнул в темноту — и мир разлетелся на части...

Он слушал и не узнавал себя. Прокрутил назад, к первым строкам, и послушал ещё раз. На третьей строке сбился: дальше было про голос, который он искал по всему городу и не мог найти. Тогда это была загадка из Пекина, и о ней он не знал ничего. Так было честно. Теперь загадка разгадана, и песня стала слишком личной. Слова, написанные в пустоту, нашли адресата.

Он нажал паузу. В наушниках осталось только шипение.

22.2. Ключи

Что с ним происходит?

Он привык, что всё в его жизни объяснимо. Голос — физика: связки, дыхание, резонанс. Страх — психология: сиротство, голод, привычка ждать удара. Мог назвать причину любого своего поступка, и от этого становилось легче.

О своём страхе он не говорил никому. Даже Лан.

Сейчас он не мог назвать ничего.

С семнадцати лет он контролировал всё: карьеру, деньги, эмоции. Годами строил вокруг себя стеклянный дом, прозрачный для прессы и прочный внутри. Никто не входил туда без разрешения. Даже Лан. Они стучали, он приоткрывал дверь ровно настолько, насколько считал нужным.

С Линь Чи они работали три года и записали два альбома. Юн ни разу не пригласил его домой в пентхаус.

У Лан был свой ключ от пентхауса. Она входила, садилась в кресло и начинала говорить о делах, не спрашивая, свободен ли он.

назадназад
1 ... 46 47 48 49 50 ... 85
впередвперед