На показе он заметил её не сразу. Стоял у перил с бокалом, который ему всучили на входе, и слушал инвестора про сроки сдачи. Потом на террасе стало тихо, и он повернул голову.
Она стояла в золотом платье, слишком неземная, и смотрела не на людей, а на стекло в своей руке. Он успел подумать: сейчас что-то будет. Бокал лопнул, шампанское пошло по скатерти, инвестор вскрикнул и отшатнулся. Кто-то засмеялся, решив, что это часть программы.
Кай не засмеялся. Он смотрел на её лицо и видел сметение. Так смотрят люди, которые ждали этого давно и дождались.
И был Ван Юн.
Кай не видел их вдвоём на той скамейке. Ему хватило её слов. Он представлял это всю дорогу, и каждый раз получалось хуже, чем было на самом деле.
Ван Юн смотрел на неё так, как смотрят на что-то, чего у тебя никогда не было. Кай знал этот взгляд. У него самого был такой, когда он смотрел на чужие чертежи.
В Бэйхае он показывал ей мост и говорил про доугун, деревянные кронштейны, которые держат крышу без единого гвоздя. Она слушала, наклонив голову, и переспросила про гвозди дважды, будто не поверила.
У воды она замёрзла. Он отдал ей шарф, а она сказала, что в Зареченске в мае ещё лежит снег. Он тогда не спросил, что это значит. Не спросил, почему она говорит об этом так, будто оправдывается.
Потом он рассказывал про черепицу, про то, как старые мастера кладут её с наклоном, чтобы вода уходила сама. Она засмеялась и сказала, что у них в деревне крыши делают так же. Он не поверил и стал объяснять разницу.
Всю дорогу говорил он. Слушала она. Ему казалось, что этого достаточно.
Но с другой стороны...
С другой стороны был расчёт.
Тот самый, которому он привык доверять: нагрузки, напряжения, слабые места. Архитектор не имеет права поддаваться эмоциям. Он обязан видеть конструкцию целиком.
С конструкциями было просто. Он считал ветровую нагрузку, осадку грунта, прогиб балки. Цифры сходились или не сходились, и всегда было видно, где именно ошибка.
С людьми он не считал ни разу. Он просто приходил и говорил.
Конструкция была простая. Знакомы неделю. Одна прогулка в Бэйхае, один ужин на крыше. Он не её парень, не жених, даже не близкий друг. Человек, который дважды позвал её на ужин и решил, что этого хватит для ультиматума. Она прилетела на другой конец планеты и прятала от камер то, за что её травили со школы.
И при этом он вёл себя как человек, которому задолжали.
Он не обнял её, когда она испугалась. Не спросил: «Алиса, как ты?» Спросил: «Почему ты не сказала раньше?» И ушёл.
Он до сих пор слышал, как она сказала: «Я не могла». И как он на это ответил.