Глава 20. Рождение
Страница 44 из 90
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 20. Рождение

Страница 44

Дворник с длинной метлой шаркал по плитке. Звук был ровный, как метроном.

Стекло было холодным. Алиса прислонилась к нему лбом и позволила себе вспомнить.

Детство — Зареченск. Семь холмов, которые к середине мая так и не таяли. Двор с качелями без одной цепи. Дом с синими ставнями, где на тумбочке у стены стоял аквариум.

Ей было шесть. Она пела, и стекло лопнуло по шву. Вода ушла на ковёр, коричневый, с узором, и золотая рыбка билась в ней, разевая рот. Осколки собирали долго; один так и остался в щели под плинтусом. Мама прижимала Алису к груди и повторяла: тише, тише. Отец собирал осколки в совок и говорил про случайное совпадение. В глаза он ей не смотрел.

Потом мать вынесла ковёр на балкон и перекинула через перила. Коричневая вода стекала с бахромы на бетон. Соседка снизу кричала, что им залило простыни, и мать извинялась, держа Алису за плечо. Пальцы у неё были мокрые.

В музыкальной школе Алису поставили в хор во второй ряд и велели петь тихо, почти одними губами. Она открывала рот и не пела. Стояла между двумя девочками, которые пели громко и правильно, и смотрела, как учительница ходит вдоль пианино. Голос она держала в горле, сжатый, как кулак в кармане.

Школа. Плафон в кабинете музыки. Учительница успела нажать клавишу, и лампочка лопнула: осколки упали на парты, кто-то взвизгнул. Учительница сказала только: «Светлова, тише». Больше никто ничего не сказал. На перемене староста Танька Кузнецова сказала на весь коридор: «Светлова ненормальная. Она фриковая». Слово прилипло на годы. «Стеклобойка». «А ну-ка спой нам, Светлова, разбей унитаз в туалете». Мальчишки в раздевалке обступали кругом и просили показать фокус со стаканом. Она вжималась спиной в холодную стену, в запах хлорки и чужих курток, и глотала рвущийся звук.

Овраг за ржавыми путями стал единственным местом, где можно было петь в полную силу. Сосны, пожухлая трава, шпалы под ногами. Зимой изо рта шёл пар, и голос уходил в морозный воздух, как в вату. Летом над травой дрожал воздух и пахло разогретой хвоей. Она брала арию Царицы ночи, закрывала глаза и видела зал, софиты, оркестровую яму. Никто не смеялся. Никто не показывал пальцем.

Потом ветер менял направление и тянул с путей каменным углём и машинным маслом. Проходил состав, рельсы долго звенели. Она возвращалась в Зареченск.

Шла она туда двадцать минут вдоль путей, по щебню, мимо бетонных столбов и провисшей проволоки. Считала шпалы, чтобы не думать о школе. Иногда останавливалась и слушала, как гудит в проводах ветер: низко, ровно, будто кто-то держит одну длинную ноту.

назадназад
1 ... 42 43 44 45 46 ... 90
впередвперед