Глава 41. Сети.
Страница 88 из 94
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 41. Сети.

Страница 88

— Эта русская девчонка сейчас где-то прячется внутри страны. Служба безопасности моего холдинга уже месяц ищет её след по вокзалам, но пока безуспешно. Надо признать, Светлова на редкость виртуозно маскируется для нищей сироты. Однако во всей её природе есть кое-что, чего она никогда не сумеет скрыть. — Ван Лан достала из сумки планшет и со стуком положила его на стол перед поп-певцом. — Её голос. Уникальный. Крушащий бокалы и софиты. Если эта девчонка хоть в каких-нибудь трущобах Китая откроет рот и запоёт, моя поисковая система узнает об этом через минуту.

Глава 41. Сети.

41.1. Паутина в Чаояне

Ван Лан не теряла хватки.

Пока четверо — её брат, эта выскочка Линь, болтливая Мэй и архитектор Кай — прочёсывали Китай и Россию в поисках русской, она действовала методично, как паук, плетущий паутину. Со вчерашнего дня паутина стягивалась к югу: пекинские агентства были отозваны за ненадобностью, вместо них наняты ещё три в Гуанчжоу, два в Шэньчжэне, по одному в Дунгуане и Фошане. Связи — все, что она нарабатывала годами, от миграционной службы до журналистских кругов, — были подключены. Два её человека работали с камерами Южного вокзала и аэропорта Байюнь, один обзванивал больницы провинции, ещё один — частные школы вокала, культурные центры и студии: если у русской есть разрешение на труд, значит, где-то она числится. Поток информации стекался в её планшет круглосуточно, и каждое утро начиналось с отчётов: ровные строки, галочки, пометки, ни одной зацепки.

Выписка, которую юристы выбили вчера, дала ей Гуандун и больше ничего: ни адреса, ни телефона, ни карты, ни брони, ни одной камеры, которая показала бы лицо русской после того автовокзала в Цзинане, где та села в рейсовый автобус и будто растворилась. Сто с лишним миллионов человек в провинции, и среди них одна русская, у которой есть ID и разрешение на труд. Это бесило Лан. Выбивало её из привычного состояния холодного контроля: она привыкла, что у любого человека есть слабое место — привычка, страх, покупка, — и что за это место его можно взять.

Её одержимость — нет, она не называла это одержимостью, она называла это «защитой интересов семьи», — росла с каждым днём. Потеря брата не давала ей покоя. Юн, её Юн, которого она растила, защищала, вела по жизни, — он отвернулся от неё. Ради кого? Ради безродной русской девки с голосом-стеклобоем. Ради женщины, которая даже палочками ест с трудом, которая не знает, в каком году умер их дед, которая ни разу не была на могиле бабушки и не знает, что туда приходят на Цинмин с веником и веткой ивы, а не с букетом, что на сорок девятый день жгут бумажные деньги, потому что в этот день душа уходит, что палочки за столом первым берёт старший и что втыкать их в рис нельзя: так ставят еду только мёртвым. Которая не знает, как звали прадеда: его имя стоит в табличке вертикально и вслух не произносится. Ради чужой, которая понятия не имела, что такое семья, долг, лицо и традиции, для которой брак — это двое, а не два рода. И самое обидное, самое непереносимое было в том, что Лан помнила, как Юн смотрел на эту русскую. Так он не смотрел на неё никогда.

назадназад
1 ... 86 87 88 89 90 ... 94
впередвперед