Дариан медленно поднялся со скамьи во весь рост. Он не закричал, не дёрнулся и не попытался оправдаться — только потемнел лицом так, словно его высекли из чёрного базальта, а стальные серые глаза вспыхнули таким ледяным, первобытным бешенством, что даже у стоящего внизу Ориса на мгновение дёрнулась щека. Левая рука Дара с белым био-бинтом сжалась в кулак до хруста костяшек.
Радомир
До конца учебного дня оставалось ещё две пары, и весь этот остаток дня я просидел как на раскалённых углях, ожидая, что вот-вот зазвенит личный жетон на плече и меня вызовут на ковёр к генералу Бренну или в Дисциплинарный Совет. Но Башня молчала. Ни рапорта, ни взыскания, ни единого вызова — только столичные выскочки, ещё утром смотревшие на наш отсек свысока, теперь при виде нас поспешно отводили глаза и расступались в переходах, словно боялись задеть плечом.
И только инспектор Клавдий, проводивший нас днём в галерее своим ледяным прищуром, больше не показывался на глаза. От этой пугающей, выжидающей тишины у меня до самого вечера не проходило тяжёлое чувство, будто над тринадцатым отсеком медленно сдвинулись створки капкана.
Едва прозвенел вечерний отбой и тяжёлая базальтовая дверь со скрежетом встала в пазы, Борс первым делом грохнулся на свой подиум и восторженно выдохнул:
— Нет, Ракета, я до сих пор не верю! Ты видел, как у этого столичного пугала глаза на лоб полезли, когда ты его в мрамор впечатал? Да он теперь мимо нашего ряда на цыпочках ходить будет!
Ярослав, сидевший на краю своего настила и неторопливо проверявший ремни на тяжёлом походном ранце, поднял голову и басом одобрительно прогудел:
— По-честному вышло. За своих так и надо стоять.
Дариан у окна не произнёс ни слова — как и всегда, забился в свой дальний угол и угрюмо смотрел на свинцовое вечернее небо столицы. Но прежней колючей враждебности в его позе больше не было: плечи чуть расслабились, а стальной взгляд, скользнув по мне, на долю секунды задержался без привычной злости.
Я же не стал затягивать разговоры — времени до ночной проверки ИИ-колонн оставалось в обрез. По уставному регламенту Белого Ариана курсантам первого курса разрешалось связываться с родными мирами строго один раз в месяц через штатные каналы Башни, и сегодня как раз наступал срок моего вызова в Сибирь.
Обсуждать дела Земли-Сердца посреди общей спальни при новых соседях было бы чистым безумием, да и парящий над столом кристалл мог записать лишнее. Я незаметно скользнул пальцами по правому виску и скинул Борсу короткий импульс:
«Сопло, я в тупик за переборкой, с отцом свяжусь. Отвлеки тут всех и прикрой на повороте, если кто сунется».