— Не спишь, Княжна? — тихо, очень мягко спросил Рад, отнимая руку от лица, и протянул ладонь, нежно поправляя выбившиеся платиновые волосы.
Я судорожно вздохнула, усаживаясь на постели в своей легкой батистовой сорочке, и намертво вцепилась пальцами в его куртку. Тоска, которую я прятала весь день, снова покатилась горькими слезами по щекам. Внутреннее солнце в моём сердце судорожно сжалось.
— Радечка... тебе обязательно улетать? — прошептала я, утыкаясь носом в его широкое плечо. — Останься. Год разлуки — это целая бесконечность, это так долго...
Брат тихо, ласково рассмеялся, схватил меня в охапку и бережно укутал тяжелым пуховым покрывалом. От его тела разлилось привычное, глубокое тепло тайги, и Прошка мгновенно перебрался к нему на колени, издав глубокий, убаюкивающий гул, от которого обида в моей груди наконец-то перестала ныть.
Пока я засыпала, он осторожно вытащил из-за пазухи маленькую, выточенную им самим кедровую подвеску, на которой матово дремали защитные руны Рода. От неё пахло согретым деревом и чистой янтарной смолой Сибири. Он плавно опустил её на тумбочку у изголовья и продолжал сидеть рядом, беззвучно карауля мой покой, пока глаза окончательно не закрылись под мерный, успокаивающий ритм его Жизненного Средоточия.
__________________________________________________
📸 Фотовспышка из архивов Асграда:
Вековая братская клятва
__________________________________________________
Дорогие читатели!
Напишите в комментариях, как вам оберег Радомира? По традиции, жду ваши лайки и звёздочки роману — они невероятно согревают автора перед взлётом! Давайте держать строй вместе! 👇🚀🎸
Дея
Третий день встретил нас звенящим, пугающим затишьем. Наш огромный Асгард Ирийский словно замер, а высоко в небе лениво плыли рваные облака. Мы всей семьёй стояли на самом краю зеркального Посадочного Плато, высеченного Созидателями из белого хрустального мрамора, и у меня внутри всё судорожно сжималось от подступающих слёз. Год разлуки для меня был вечностью.
Прямо перед нами, покачиваясь на магнитной подушке в паре метров над плитами, грозно высилась боевая Вайтмана Борса. Скоростной штурмовик из шершавого, почти черного титана утробно, низко гудел, и от его пограничной обшивки пахло калёным металлом и резким грозовым озоном. Гравитационный гул приводов дрожью пробивал мрамор под моими босыми ногами, создавая давящее предчувствие беды.
Радомир стоял у самого трапа, собранный и строгий, одетый в свой уличный костюм для перелёта из плотного титанового шелла серо-песочных оттенков. Тяжёлые походные сапоги намертво гасили любые звуки шагов, заставляя его двигаться в абсолютной, звенящей тишине. Длинная каштановая коса брата была аккуратно зафиксирована золотым обручем. Он из последних сил пытался казаться прежним веселым Ракетой — нагло подмигивал Мирке, задорно шутил и пытался растрепать пшеничный ежик Борса, который стоял рядом в точно таком же серо-песочном лётном облачении. Но я своим бесконтактным чутьем эмпата ясно видела, как тепло в его жилах судорожно сжимается от глухой тоски.