Светозар сглотнул, бросив быстрый взгляд на пустой поворот коридора, и тихо заговорил:
— Показатели жизнедеятельности второкурсника обнулились за четыре секунды. Внутренние каналы выжгло чёрным шлаком насквозь. Но, прежде чем я успел скопировать данные, систему принудительно заблокировал внешний код. Файл стёрли по прямому распоряжению Тайной Канцелярии. Я и сам проверяю эти нестыковки в регистрах Башни, но на данный момент доступа недостаточно.
Я медленно разжал пальцы и отступил на полшага, давая ему выдохнуть. Значит, у этого тихого отличника тоже есть своя закрытая причина рыться в архивах Совета.
— Мне нужно попасть в те же архивы, — прямо сказал я, глядя ему в переносицу. — В закрытые сектора, куда у перваков нет допуска. Сам я эти столичные шифры не вскрою. А ты вскроешь!
Светозар медленно расправил плечи, но по-прежнему не смотрел мне прямо в глаза:
Радомир
Вторник второй недели выжал из нас последние соки. После каторжного марша на Стадиуме и бесконечных проверок в амфитеатре спина ныла так, словно я всю ночь ворочал гранитные глыбы в горах Сибири. Я сидел на краю своего подиума, медленно потирая висок кончиками пальцев, и пытался унять глухую ломоту. После вчерашнего разговора с Воиславой в верхней галерее голова раскалывалась.
Стоило этой пепельной змее подойти поближе и невзначай мазнуть пальцами по моему рукаву, как вживлённый за ухом металл снова отозвался тупой, выматывающей болью. От её приторных духов скручивало желудок, но я заставил себя улыбаться и вежливо кивать. Приходилось терпеть этот столичный флирт. Воислава упивалась властью своего отца, и я надеялся, что рано или поздно она проболтается, зачем инспектор Клавдий так упорно рыщет вокруг нашего яруса.
Я бросил короткий взгляд в дальний угол комнаты. Там, прислонившись плечом к холодному базальту, молча стоял Дариан. Сумрачный, закрытый, с неизменной белой повязкой на левом запястье.
За последние дни этот парень окончательно сломал мне всю картину мира. В воскресенье на полигоне, когда надзиратель Тормунд решил сломать Светозара тяжёлым закрылком, именно безродный волк с Мары рванул вперёд и вырвал железо голыми руками, приняв на себя удар хлыста. А потом зло отпихнул мою руку, когда я хотел помочь ему подняться.
Но больше всего меня не отпускал вчерашний случай на Стадиуме. Когда у второкурсника прямо на плацу из-под кожи полезли тёмные шипы, а из пор повалил удушливый мёртвый чад, у меня внутри всё похолодело. Профессор Орис на лекции потом сладко пел про каких-то портовых вшей, но я вырос в Сибири и прекрасно знал хроники Окраин. От обычных паразитов люди не выгорают за секунды в чёрный шлак, и стражи Канцелярии не уносят их в глухих герметичных саркофагах. Высший Совет явно прятал что-то опасное. И теперь, каждый раз глядя на туго затянутый бинт на левой руке Дариана, я невольно сжимал зубы. А что, если наш молчаливый волк скрывает под этой марлей ту же самую заразу? Если сканеры Клавдия учуют её в нашем отсеке, весь тринадцатый кубрик запрут в карантин, и мне никогда больше не увидеть ни Сибири, ни Деюшки.