Дариан на удивление не забился в угол как обычно. Он опустился на самый край нашей скамьи у прохода, хмуро вытянув ноги в тяжелых сапогах. В это самое мгновение сквозь пелену озонового тумана прошествовала Аэлла. Вместо того, чтобы обойти Изгоя, она капризно пошла напролом и задела вытянутый сапог волка.
Сестрица резко замерла. Её глаза уязвлённо сверкнули, а аккуратные губы недовольно скривились. Она капризным жестом стряхнула с рукава невидимую копоть, словно прикосновение к парню с Окраин оскверняло её столичную кровь и высокомерно процедила сквозь зубы:
— Неотёсанный дикарь... Весь проход своим мазутом занял. На вашей дремучей Маре правилам приличия вообще не учат?
Я невольно заострил внимание, наблюдая за ними. Аэлла обычно брезговала даже воздухом Окраин, но сейчас тратила слишком много энергии на этого воина. Под воздействием злости её плоть на шее визуально теряла плотность, подсвечивая бирюзовые нити вен изнутри. А пальцы уязвлённо сжали батистовый платок.
Дар приподнял голову. Он полоснул по кузине таким леденящим, диким презрением, от которого воздух вокруг, казалось, замерз наживую.
Дариан
Сдирать с плеч пропитанный потом китель пришлось прямо на ходу, превозмогая изнурительную ломоту в суставах.
Циклопический базальтовый зал Комнаты Очищения в подвальном эшелоне гудел, точно растревоженный улей. Из вентиляционных решёток под потолком со свистом вырвалась горячая, влажная взвесь пара. Белесый туман наполовину скрывал сотни измотанных курсантов со всего потока. Пацаны, озлобленные тяжелой неделей муштры, шумно толкались под напорными струями и переругивались рваным матом. Лощёные столичные княжичи, устроившиеся в чистых углах, тщательно утишали блеск своих источников, стараясь не пачкать белье о копоть работяг.
Я занял самый дальний, глухой угол у каменной стены, прячась в парящем мареве от чужих взоров. Жилы на шее поднывали после дневных проверок Канцелярии. Левое запястье, туго стянутое мокрыми слоями марли, лениво пульсировало остаточным подкожным жаром.
Тот самый вишневый лоскуток Наследника, который я тайно стащил с его постели, теперь был намертво скрыт под бинтами поверх раненого пульса. Я забрал эту ленту, чтобы не быть привязанным на поводок к наследнику. Если эта тряпка по какой-то причине действует для меня как лекарство – грех не использовать это сейчас. Хоть её лесная прохлада и бесила меня до скрежета зубов, но этот странный запах оказался единственным щитом против моей выжигающей Лихорадки.
Чуть поодаль, флегматично подставив под удары пара свою широкую спину, стоял Ярик. Наш великан молчал, величественно игнорируя окружающий ор пацанов. Светозара тут не было. Холеный заучка сдал работу и наверняка ушел мыться на верхний ярус, брезгуя общим подвалом.