Я промолчал, уходя в себя. Позади нас угрюмой тенью тащился Дариан, уставившись в пол и полностью отгородившись от нашего балагана ледяной стеной безразличия. Его левое запястье всё также было плотно, туго запечатано слоем грязного белого бинта. И этот парадокс всю неделю не давал мне покоя. Если Изгоя жрала обычная Лихорадка Окраин, о которой все знали на Рубежах, то почему багровой окалиной исходил только один этот несчастный левый меридиан на руке? Что этот Безродный сыч так упорно прятал под марлями от дежурных сканеров? Внутри меня завязалось выматывающее подозрение: Волк явно притащил с Мары какую-то запрещенную контрабанду или скрытый боевой накопитель, надеясь втихаря обойти правила Метрополии. Но лезть к нему с расспросами сейчас было бесполезно — он лишь глубже замыкался в своем одиночестве.
Когда поток начал заполнять рабочие ярусы, я устроился за Панелью неподалеку от первых рядов. Мною двигал холодный, жесткий расчет. Отец перед самым отлетом из Асграда строго просил меня не увлекаться техникой, а выковывать из своего разума монолитный щит, способный выдержать любой каверзный напор Метрополии. Я честно пытался помнить это наставление и сохранять внутренний покой, но внутри росло упрямое желание разобраться, что здесь происходит на самом деле. Наша Сибирь явно находилась под недобрым прицелом Канцелярии. По древнему Кону эта структура создавалась как обережная служба Правителей и должна была подчиняться лично моему отцу, укрывая от внешних и внутренних угроз. Но здесь, под жемчужным небом столицы, всё казалось мне вывернутым наизнанку. Я кожей чувствовал, что за этими вечными проверками скрывается какая-то глухая, непонятная мне ложь. В Метрополии всё шло не так, как нас учили с детства, и этот невидимый поводок контроля лишал меня сна.
Воислава подходила для моих планов идеально. Она была обычной заносчивой девчонкой. К тому же — родной дочерью инспектора Клавдия. Воислава ужасно гордилась своей семьей и любила капризно побахвалиться властью отца. На лекциях она постоянно вертелась впереди, то и дело бросая в мою сторону высокомерные бирюзовые взгляды. Мне казалось, Клавдий специально заставил её крутиться рядом, чтобы приглядывать за принцем Сибири. Она явно мнила себя важной шпионкой. Я планировал использовать её тщеславие. Хотел сблизиться, усыпить бдительность флиртом и просто дождаться, пока она сама проговорится о делах отца. Ради этого я был готов скармливать ей любой фасад вежливости. Прямо сейчас Воислава сидела чуть впереди, лениво перебирая тонкими пальцами и демонстративно поправляя воротничок.