— Погоди-ка... — негромко произнёс я, подходя ближе к столу. — Так это же древний корабельный помощник Предков. Похож на Гамаюна.
Ярослав, сидевший на своём настиле с обломком титана в руках, медленно поднял голову, нахмурил широкие брови и басовито переспросил:
— Гама-кто?
— Гамаюн, Ярик, — усмехнулся я. — Вещая птица из старых хроник, которая знала все пути и тайны.
Радомир
К утренней раздаче я добрался с гудящими плечами и спиной, нывшей так, словно меня всю ночь впечатывали в титановые плиты полигона. Тормунд Жерло слово сдержал: едва прозвенел рассветный сигнал в шесть ноль-ноль, пятикурсник перехватил нас с Борсом у самого выхода из отсека, выгнал на дальний сектор полигона и за сорок минут до первой трапезы выжал все соки под двойным гравитационным прессом. Во рту до сих пор стоял горький, металлический привкус озона, а ноги налились тяжестью свинца.
Но стоило нам ввалиться в гулкий базальтовый зал утренней раздачи, пахнущий озонным взваром и горячим злаковым пайком, как мы сразу поняли: утренняя каторга Жерла была ещё цветочками.
У хрустальной стойки распределителя стоял плотный, вязкий затор из столичных первокурсниц. В самом центре этого бирюзового роя, сверкая водянисто-бирюзовыми глазами от дикого, удушливого бешенства, кипела Аэлла. Моя кузина была пунцовой до самых корней идеальных пепельно-розовых локонов. Её тонкие пальцы до побеления костяшек сжимали изящный серебряный стилет, а вокруг неё так и вился приторный, удушающий шлейф столичных духов.
— Я этого так не оставлю! — шипела Аэлла так громко, что оборачивались даже старшекурсники за соседними столами. — Вышвырнуть дикарский хлам с руной Окраин прямо в приёмник верхнего крыла! Это прямое оскорбление касты! Мой отец сотрёт этот тринадцатый мешок в пыль!
Стоявший за моим плечом Борс мгновенно смекнул, к чему идёт дело. Штурман едва не поперхнулся воздухом, спешно пряча наглую ухмылку, и прежде чем кузина успела повернуть голову, шустро нырнул в плотную толпу первокурсников, растворившись у дальних столов. Я выпрямил спину, надевая привычную ледяную маску Наследника, хотя внутри всё сжалось от недоброго предчувствия.
Аэлла кипела от злости, ища глазами виновника, и в этот миг мимо её свиты бесшумной походкой в сапогах из титанового шелла прошёл Дариан. Его тёмно-синий уставной китель Факультета Меча с серебряной фибулой-клинком на глухо застёгнутом воротнике сидел безупречно, хоть и был лишён родовых гербов, левое запястье туго стягивала свежая белая повязка, а в стальных серых глазах плескалось ледяное безразличие.