Радомир
Приказ инспектора Клавдия, выгнавший нас из Амфитеатра, до сих пор гудел в ушах унылым, давящим звоном. Четыреста тридцать первокурсников, злые и притихшие, плотной толпой повалили по коридорам. Мы-то наивно думали, что прямо сейчас рухнем на раскаленный плац, будем до кровавого пота таскать тяжелые каменные глыбы и калечить кулаки в рукопашных спаррингах. Генерал Бренн Железный так рявкал с трибуны, что у всего потока сердца забились на тяжелый боевой лад. Пацаны из нашего тринадцатого кубрика чеканили шаг в этой извилистой людской массе, внутренне собравшись и приготовившись к суровой армейской муштре.
Но Метрополия приготовила для нас совсем другую, изнурительную ловушку.
Эти тренировки оказались абсолютно не тем, о чем подумал весь поток после грозной речи генерала. Начальник Академии не вывел нас на улицу ни во вторник, ни в среду, ни в четверг. Вместо яростной физической рубки Сановный Синклит обрушил на первокурсников унылую, бесконечную осаду разума — жесточайшее ментальное испытание на стыках уставных лекций, выжимающее из нас все силы до последней секунды. Белый Ариан просто запер нас в стерильных каменных мешках аудиторий, решив проверить наши нервы и выносливость в условиях замкнутого купола.
Общие пары чередовались с раздельными практическими занятиями по факультетским Крыльям, намертво дробя наш кубрик в течение дня.
Наш заучка на этих раздельных парах сразу улетал куда-то в поднебесье, в высотное Крыло Вычислений. Он часами пропадал на кристаллографии у Мастера Велерада, где вся холеная элита будущих столичных архитекторов изучала нудные схемы удержания внутренней энергии. Отрешенный, пугающе бледный Велерад заставлял математиков голыми ладонями прижиматься к теплой плоскости пластин. О том, что Компьютер сдавал эти зачеты идеально, мы узнавали лишь поздно вечером, когда на базальтовой стене кубрика загорались сухие стопроцентные ведомости. Сам он возвращался в комнату мертвой тенью: фарфоровая кожа впотьмах еще долго тускло светилась остаточным фосфором, а бледные пальцы пассивно чертили в воздухе чертежи.
Пока одаренный Созидатель остывал в своем углу после кристаллографии, а штурман пропадал на верхних шлюзах Звёздной Логистики, уныло замирая над навигационными картами, нас уводили в глубокие базальтовые цоколи. Сугубо профильный Военный Кон у Мастера Ориса был обязательным адом строго для двух боевых направлений — наших штурмовых Когорт Меча и тяжелых Протекторов. Здесь, в сыром полумраке подземелья, Орис муштровал нас троих вместе. Подтянутый, поджарый профессор в бирюзовом мундире, сочась кастовым превосходством, часами заставлял нас до хруста в суставах зубрить правила субординации и пограничный устав. Его безупречные платиново-белые волосы, зачёсанные назад, отливали неестественным мёртвым блеском выгоревшего Очага.