Я замерла. Каждый шрам мог стать причиной его смерти.
Пальцы сами потянулись к белёсым росчеркам, но я остановила себя. И в ту же секунду муж резко открыл глаза. Заметил мой взгляд. Промолчал. Просто ждал. Спокойно. Будто разрешая мне видеть то, что раньше прятал даже от самого себя. — Нравлюсь тебе таким? — тихо спросил Алессио. — Разрисованным.
— Не знаю, — голос сел. — Их так много.
— И всё-таки я жив. В отличие от тех, кто мне эти шрамы оставил.
Стоило бы в очередной раз испугаться, но я уже не могла. Теперь Алессио был моим мужем. Был частью моей семьи. И бояться его не получалось. Наоборот. Мелькнула страшная мысль, что я рада смерти его врагов.
— Это хорошо, — заметила я и вернулась к тому, ради чего мы пришли в ванную.
Вода струилась по плечам Алессио, по груди, по тёмным волоскам на животе… А дальше я не смотрела. Налила в ладонь гель для душа. Запах свежий, травяной. Тот самый, которым он пользовался раньше.
Сначала я мыла плечи. Медленно. Осторожно. Пальцы скользили по шрамам, проверяя, где кожа гладкая, а где стянута. Где тёплая, а где чуть холоднее. Потом я прошлась по его широкой и твёрдой груди. Чувствовала под ладонью биение сердца — ровное, сильное. Алессио сидел прямо, его голова была чуть запрокинута назад, а глаза вновь закрыты. Мне всегда казалось, что наш дон прекрасен. Но сейчас в расслабленном и почти беззащитном состоянии моё сердце буквально замирало от нежности к нему. Ресницы тёмные и длинные слегка подрагивали. Капля воды сбежала по скуле, по шее, исчезла в ложбинке ключицы. Я провела ладонью ниже, к животу.
Алессио резко выдохнул. И тогда я заметила то, на что старалась не смотреть всё это время.
Элена
Через пять дней я выяснила, что научилась улыбаться, когда хотелось бежать сломя голову куда-то очень далеко.
Сначала улыбалась охраннику у входа в суд. Потом женщине, проверявшей документы. Наконец дяде Марко, который поднялся со скамьи в коридоре и шагнул навстречу.
— Элена. Ты похудела.
Я остановилась. На нём был серый костюм, светлая рубашка. Перстень-печатка блестел на руке, которой он уже собирался коснуться моего плеча.
Я отступила прежде, чем успела подумать. Чисто инстинктивно отшатнулась от него и замерла, глядя на дядю исподлобья.
Марко заметил. Улыбка стала печальной, почти отеческой.
— Неужели мы даже поздороваться не можем?
Алессио был рядом, поэтому я могла позволить себе небольшую слабость. Взять мужа за руку и слегка сжать его ладонь, находя в его силе успокоение и уверенность, которых мне так не хватало рядом с Марко.
— Доброе утро, — сказала я.