Но был ещё один момент. Не определяющий. Нет. Скорее шероховатость. Зацепка, не дающая покоя. Лоренцо спасал свою шкуру отдельно от родителей. У него явно был запасной план, а Фабио нашёл не всех связных. Кто-то помогал извне. И хорошо, если влюблённая женщина, мечтающая стать синьорой Моретти. А если нет? Чьи интересы страдали, пока я оставался доном?
Голова заболела сильнее. Я сжал переносицу пальцами и подумал, что переоценил свои возможности. Сидеть за столом и работать как прежде — не получится. Пора в кровать. Но сначала ещё одно важное дело. И ради него придётся встать.
Я взял телефон и набрал Джозефа. Пять гудков. Шесть. Семь. Консильери не стал отвечать на звонок. Он зашёл в спальню и аккуратно закрыл за собой дверь.
— Слушаю, дон.
— Подай костыли, пожалуйста.
Фабио растерялся. Костыли стояли возле него. Мгновение он вертел головой. Протягивал к ним руку и убирал. Потом сдался и просто смотрел на Джозефа.
— В центр комнаты, — тихо подсказал он.
Я поставил левую ногу на пол. Но даже опираясь на неё полностью, пришлось ухватиться за плечо Джозефа. Встал. Переждал острую боль в правом бедре, темноту в глазах и приступ тошноты. Ладно. Теперь костыль, чтобы не упасть.
Торжественный момент. За годы существования семьи он оброс ритуалами, но я не мог позволить себе больше, чем выпрямить спину.
— Фабио. С сегодняшнего дня ты сотто капо.
Он уже понял, пока шёл в центр комнаты. Знаю, что ждал. Мы были вместе двенадцать лет. С того дня, как меня назначили капо. И я ушёл из отряда Винченцо, забрав с собой трёх самых толковых бойцов. Не все поняли поступок Фабио. Он старше меня на четыре года. Был на хорошем счету. Мог сам стать капо. Но выбрал роль моего негласного телохранителя.
С нуля выстроил то, что потом стало службой безопасности. Не отступал ни перед чем. Верный. Умный. Жёсткий. Лично взял киллера. Искал предателей без сна и отдыха. Держал семью, пока я валялся в подвале у Ковача. Не дал капо начать делить территории. Не дал союзникам усомниться.
Элена
Никто не сказал мне: “Спрячься на кухне и не высовывайся” — я сама не хотела выходить. Особняк наводнили головорезы с хмурыми лицами. Одни заходили в дом и сразу шли в библиотеку, где обосновался Фабио. Другие сначала заносили цветы в столовую. Жуть пробирала от их перешёптываний. От холодных взглядов всё переворачивалось внутри. Почему Джозеф назвал их прайдом? Со всех сторон неудачное сравнение. Присягающие на верность капо больше напоминали стаю шакалов. Вечно голодные. Злые. Готовые вцепиться кому-нибудь в глотку в любой момент.