— Спасибо.
Я заправила выбившуюся прядь за ухо и вышла из кухни.
***
Первый этаж левого крыла когда-то полностью занимали слуги. Потом его переделали в гостевые комнаты. Сейчас я кралась по тёмным коридорам, вглядываясь в огонёк настольной лампы за стеклянной дверью.
— Ты ещё здесь, Фабио?
Я толкнула дверь и зашла в спальню.
Алессио лежал на спине, глядя в потолок. Ноутбук стоял на столе. Рядом пристроили тележку с обедом. Судя по тому, что даже клош с тарелки не сняли, Алессио к еде не притронулся. И как на него после этого не злиться?
— Фабио в библиотеке. Я пришла узнать, не нужна ли тебе помощь.
Воздух без проветривания стал тяжёлым. Я подошла к окну и отдёрнула штору. Кольца проехали по гардине с раздражающим скрипом.
— Я справляюсь, — поморщился Алессио.
Изголовье кровати он поднял. Перевязь с правой руки снял. Лежал вроде бы спокойно. Но у меня сердце сжималось, глядя на бледное лицо мужа. Даже в жёлтом свете лампы оно казалось серым.
— Хочешь пить?
— Нет.
— Давай я принесу обезболивающее.
— Доза и так максимальная.
— Ты не ел с утра.
— Я не голоден.
— Алессио!
— Элена. — Он повернул голову ко мне. Медленно, осторожно. — Дома целый штат прислуги. За моим здоровьем следят специально нанятые люди. А встать, сесть и лечь помогают охранники. Мне не нужна ещё одна сиделка.
Я невольно дёрнулась. Да, Мария была права, это обидно.
— Я не сиделка.
— Ты жена. И я хочу, чтобы ты оставалась женой.
— Прекрасно! И что же, по-твоему, я должна делать? Сидеть на третьем этаже и ждать, пока ты выздоровеешь?
— Дом большой. Найди себе занятие.
Я сделала три шага к кровати.
— Найди себе занятие, — повторила тихо, будто пробовала на вкус. — Ты четыре дня лежал в подвале у Ковача. Я не знала, жив ты или мёртв.
— Элена.
— Не перебивайте, дон Лучиано. Я не могла позвонить. Не могла приехать. Меня, на минуточку, эвакуировали вместе с Джозефом и Марией. Ты в курсе, что самая изощрённая пытка — это пытка неизвестностью? Так вот. По дороге в Огайо я смотрела на телефон каждые пять минут, ожидая звонка от Фабио. Не дождалась. Я спала в чужой кровати, в чужом доме. И каждое утро просыпалась с мыслью: а вдруг сегодня скажут, что тебя нет.
Я сделала ещё два шага.
— И вот ты приехал домой. С порога, не сказав мне и пары слов, заперся в спальне. “Хочу поработать”. Я как дура ищу малейший повод к тебе зайти. И что в итоге слышу? “Найди себе занятие”.
Алессио молча смотрел на меня исподлобья. Но за прошедшие дни я стала нечувствительна к его тяжёлому взгляду. Дон Лучиано недоволен? Сейчас он от меня и не такое услышит.