— Пока Фабио не даст отбой.
— Меньше двух недель или больше?
Джозеф снова обернулся.
— Как повезёт.
Меня трясти начало. Дыхания не хватало. Перед глазами стояли кровавые картинки с канала “Дискавери”. Крупный лев повалил львёнка и рвёт его зубами. Я не хотела умирать. Я понимала, почему мы едем на ранчо. Но не могла не думать и о другом важном обстоятельстве. Пока я буду сидеть под защитой, состоится суд, и Софию отдадут дяде Марко.
— Насколько далеко от нас Огайо?
Элена
Нора не хотела нас видеть.
Джозеф сообщил об этом во вторник утром, когда я в третий раз разогревала кофе. Микроволновка гудела так громко, что я не сразу разобрала его слова.
— Совсем не хочет встречаться?
— Со мной — точно нет. С вами ещё думает.
Я выключила печь. Чашка осталась внутри.
В арендованном доме всё было чужим. Скрипучие половицы, низкие потолки, зелёные полотенца с бахромой. За окном росло дерево, название которого я не знала. Мария вчера полдня отмывала кухню. Потом приготовила суп, накормила нас и ушла спать прямо в одежде. Я тоже легла. Даже закрыла глаза.
Не помогло.
В понедельник вечером Фабио передал, что Алессио очнулся. Сам муж так и не позвонил. Я знала, что ему нужен покой. Что лекарствами его почти всё время держат во сне. Знала и всё равно смотрела на телефон каждые пять минут. Сегодня попросила Джозефа узнать, нельзя ли поговорить хотя бы минуту. Адвокат отправил Фабио сообщение. Ответа пока не было.
Я представляла, как Алессио мучается в подвале. Вместо нормальной кровати — списанная больничная каталка. Вместо безопасных одноразовых шприцов — металлические для стерилизатора. Подушки нет. Ушибленная голова лежит на резиновой подкладке. В подвале холодно. И пусть Фабио сколько угодно твердит о безопасности, мой муж нуждается в нормальных условиях.
Да, злилась я долго. Напридумывала себе ужасов, хотя Дино настаивал, что у Ковача нормальная операционная. Современная. А потом я вспомнила, что Гаретти уже ничем не поможешь, и стало стыдно за свои мысли. Слава Богу, Алессио жив. Точка.
Я достала кружку из микроволновки и поставила перед Джозефом.
— Что сказал ваш адвокат?
— Что Нора выслушала его. Спросила, откуда мы узнали адрес, и велела больше не приходить.
— Он был у неё дома?
— Сначала позвонил. Она сама предложила встретиться. Но говорить о Марко отказалась.
Я потёрла ладонями лицо. В пальцах до сих пор жил холод воскресной ночи.
— А обо мне?
— О вас спрашивала. Нора помнит девочку из соседнего дома. Коллега оставил ей ваш номер. Если Нора захочет, она позвонит сама.
Наверное, Джозеф ждал, что я начну спорить. Требовать, чтобы мы поехали к ней немедленно. Впрочем, я и сама этого хотела. Сесть на крыльцо и сидеть, пока Нора не согласится меня выслушать.