Такой же голый, как Алессио в моих мыслях!
— Чёрт тебя дери!
Я до сих пор помнила, как он прикасался ко мне во сне. И я всё ещё была мокрой.
Алессио
Проверка из опеки должна была прийти в десять. Я встал в шесть. Не потому что нервничал, а потому что хотел пройти по дому до того, как Элена спустится. Убедиться, что всё на месте. Не для комиссии. Для себя.
К девяти я знал, что в комнате Софии всё готово: шторы, книги, лампа, кресло. На стенах пусто, но выбор картин или постеров — сугубо личное дело. Ни один подросток не позволит навязать ему то, что не нравится.
Охрану я снова уменьшил. Парни давно знали причину, никто не роптал. Дино и Гаретти остались у ворот, в дом не заходили. Мария получила указание вести себя так, как будто социальные работники приходят каждый день. Но всё равно старалась. И без того идеально убранный дом сегодня блестел. На кухне уютно пахло чиабаттой. В кладовке дозревал домашний сыр.
— Вот бы синьоры из комиссии согласились выпить вина, — вздохнула экономка, — глядишь, и проверка прошла бы легче. Тяжёлая ведь работа. Нервная.
— Джозеф не одобрил алкоголь, — ответил я, пряча улыбку. — Даже виски пришлось из кабинета убрать.
— Святая Мария, — взмолилась она, подняв руки. — Дай нам сил.
Элена спустилась в девять сорок. Я услышал её шаги на лестнице и сразу понял — что-то не так. Обычно каблуки стучали громко, уверенно. А сейчас она будто с трудом переставляла ноги. Надела тёмное платье, волосы заплела в косу. Под глазами не проходили синяки от недосыпа.
— Доброе утро, — сказал я.
— Доброе.
Она избегала смотреть на меня. Прошла мимо, не обернувшись. Так задела история с дядей? Нет, там что-то другое. Марко вызывал у неё чистый, высококонцентрированный гнев. Желание вцепиться ему в глотку. А здесь глубоко спрятанный стыд, страх или отчаяние — я пока не мог разобраться.
Завтрак прошёл в тишине. Элена жевала пышные круассаны механически. Кофе пила, не глядя в чашку. От меня отодвинулась. Марии даже пришлось переставлять приборы.
— Проверка будет у нас минут через пятнадцать. Мне доложили, что их машина выехала.
— Да.
Короткое “да” и всё. Ни вопросов, ни возражений, ни хмурого недовольства, что я приставил слежку к работницам опеки, не предупредив её. Странно.
Настолько, что я должен был выяснить, что случилось. Повесить камеру в её спальню, проверить переписку, звонки.
Нет, Алессио, остановись. У женщин бывают особые дни, когда настроение портится без видимых причин. А у Элены причин столько, что глаза разбегались.
Понаблюдаю ещё.
Миссис Хартли приехала ровно в десять. С ней была вторая женщина — моложе, с планшетом, — которую она представила как мисс Пристли.