— А доказательств хватит?
— Вполне. В семейных спорах бремя доказательства ниже, чем в уголовных делах.
— А если Марко всё-таки узнает о перестрелке? — заволновалась я. — “Подиум” стоит не в глухой деревне. Кто-то слышал стрельбу, приезжала полиция.
Джозеф снова снял очки и положил на стол.
— Да, полиция действительно приезжала. И я видел копию отчёта. Он чист. В том смысле, что там не фигурирует Алессио Лучиано. В лаунж ваш муж поднялся вместе с покойным Гаретти. Диего Руис тоже взял одного охранника. В середине разговора эмоциональный мексиканец вскочил с дивана. Хотел что-то доказать, а получил пулю в спину. Охранник бросился его закрывать. Киллер потерял к ним интерес и продолжил работать по нашему дону. Гаретти получил семь пуль. Из них одну в голову. Алессио — четыре. Обойма закончилась. Пока нападавший менял её, человек Диего открыл ответный огонь.
Алессио
Я лежал и смотрел, как свет ползёт по потолку. Солнце клонилось к закату, и тень от оконной рамы медленно сдвигалась влево, оставляя на белой стене крест из четырёх линий. Я считал минуты, пока тень не достигнет стены. Потом считал снова. Тупое занятие, но с больной головой и разбитым телом трудно придумать что-то лучше. Скоро наступит ночь. Придёт Элена, ляжет в постель — и мне станет хорошо. Я не знал, как это работало. Ни один медицинский справочник не объяснял, почему головная боль проходит от объятий любимой женщины. Но она проходила.
А ещё я не помнил, в какой момент начал мысленно называть Элену любимой женщиной. Может, в полубреду на кушетке у Ковача. Может, за мгновение до выстрелов киллера. Или в тот вечер, когда я вслух размышлял, ради чего стоит жить.
Ответ не изменился.
“Жизнь стоит того, чтобы быть рядом с ней”.
И я буду. Чего бы мне это ни стоило.
Дверь открылась без стука. Фабио вошёл тихо и остановился у кровати. Поворачивать голову было больно. Шейные мышцы забились от постоянного напряжения. Я ограничился периферийным зрением.
— Говори.
— Лука вернулся из дома Витале. Он забрал две коробки из-под кровати в комнате Софии. Я посмотрел их — ничего особенного. Подростковые “сокровища”. Книги, детская футболка с напечатанной на ней семейной фотографией. Личные дневники.
— И туда нос сунул? — я хотел улыбнуться, но челюсть свело. — Хватило же совести.
Фабио закатил глаза. Потом повесил сигарету на нижнюю губу и полез в карман за зажигалкой.
— Я же с сугубо деловым интересом. Вдруг юное создание подробно описывало гостей отца?
— Повезло с поисками?
— Отчасти. — Сотто капо затянулся сразу на четверть сигареты и выпустил дым в сторону окна. — Но сначала я подброшу вам другой фрагмент мозаики. Лука вскрыл тайник Сальваторе. В маленьком ящике лежал мешочек с бриллиантами. Огранённые и необработанные, крупные и мелкие. Я думаю, это заначка на самый чёрный день. Дальше. Потрёпанная тетрадь с номерами счетов и движением денег. Тут просто. Чёрная бухгалтерия.