И прошла мимо.
Сначала я была уверена, что Алессио поедет в кресле. Ковач не разрешил ему идти своими ногами от парковки до зала. Алессио спорил так, что я ушла из комнаты. Вернулась через десять минут и застала удивительную картину: муж молчал, доктор продолжал ругаться. А потом он просто поднял взгляд на меня и сказал, что не сядет в кресло даже под дулом пистолета. И я выпроводила Ковача, мягко намекнув, что дона лучше не злить.
На трости настояла уже я, но он и с ней сильно хромал. Понятия не имею, как он изображал такую бодрую походку, но с той секунды, как мы вошли в здание суда, мой муж выпрямился и старался не показывать, что с его ногой что-то не так.
Алессио смотрел на Марко спокойно, без особого интереса. Дядя поправил пиджак и вернулся к своему адвокату.
— Ты опять задерживаешь дыхание, — заметил муж.
— Ничего страшного. Просто тут нечем дышать, и мне стало немного дурно. Я в порядке.
— Где София?
— С соцработником, — ответил вместо меня Джозеф.
Сестра приехала раньше нас с адвокатом из центра. Я успела увидеть Софию в конце коридора: серая кофта, тёмные брюки, кроссовки с зелёными шнурками. Хотела подойти, но её уже проводили в отдельную комнату.
— Синьора Лучиано, — Джозеф наклонился ко мне. — Воды?
Я покачала головой.
— Хотите ещё раз пройтись по вопросам?
— Нет.
Я знала все ответы. Сколько Софии лет, где она будет жить, кто отвезёт её в школу. Как долго мы с Алессио женаты. Почему я не дождалась конца траура по родителям и жениху…
Из-за двери назвали наше дело, нас пригласили войти. Зал оказался меньше, чем я представляла. Скамьи, столы, экран у стены. Стакан воды возле судьи. Никаких присяжных и торжественной музыки, как в кино, когда показывают, что сейчас решится чья-то судьба. Секретарь проверила, все ли явились. Адвокаты представились. Я старалась запомнить фамилию судьи и почти сразу забыла её. Алессио разместился неподалёку от нашего стола. Я могла видеть его, если чуть поверну голову. Этого хватало, чтобы ощущать поддержку.
Джозеф разложил документы. Ровные стопки, цветные закладки, карандаш параллельно краю папки. Я смотрела на его руки, отмечая, что консильери спокоен, как хирург перед операцией.
О переносе больше не говорили. Суд не стал откладывать заседание. Сегодня мы должны ответить на вопросы, ради которых я вышла замуж и перевернула собственную жизнь.
Судья, худая дама в возрасте, начала с меня. “Опишите, как вы жили до гибели родителей”. Я помогала Софии с уроками. Хотя с математикой лучше было идти к папе. Забирала сестру из школы, если мама не успевала. Потом я описала особняк Лучиано. Комнату на третьем этаже рядом с библиотекой. Школу, которую мы не собирались менять. “Сестре лучше закончить учебный год вместе с её одноклассниками. А дальше мы вместе решим, переводить её или нет”.