Его пальцы скользят по струнам так легко, будто не было стольких лет без лютни, будто прошлое вернуло ему все навыки. Мелодия льется тихо, осторожно, словно шепот. Начало… У меня перехватывает дыхание. Музыка становится громче, в ней сила, уверенность и тоска. Раньше Роб не мог так передавать чувства, а теперь умеет. И в этом мастерство. В этом гениальность. Гением сделала его боль.
Он начинает петь, и я не в силах сдержать рваного вдоха. Голос низкий, обволакивающий, он идет из сердца, из глубин, таящих в себе тайное, несбыточное, недоступное никому. Закрываю глаза, мысленно возвращаясь в наше прошлое. Вижу, как мы стоим на сцене вдвоем, молодые, полные надежд. Вместе мы были непобедимы. Мы были одним целым и нам все было ни по чем. Пока не случилось то, что…
Песня звучит:
– Когда запутался, заплутал. Позабыл, что значит свет. Дорога уходит в даль, но тебя на ней больше нет…
Тебя больше нет на моей дороге, Роб. Тебя на ней нет. И это невыносимо.
Роб поднимает взгляд на меня. Я должна вступить. Сейчас моя партия. Голос сам вырывается, дрожащий сначала, но потом крепчающий. Я подхватываю мелодию, и наш дуэт оживает.
И снова, как тогда в забытом прошлом, наши голоса переплетаются — его густой и ровный, мой светлый и звонкий. Музыка летит, и наши души летят вместе с ней. Роберт написал эту песню, когда я уже была беременной. Он написал ее, когда нам предстояло сражение с негодяями, планирующими уничтожить магию ценой жизней. Мы знали, что это будет опасно, но выбора не было. Роб… туманно, но помню, как Роберт велел мне оставаться дома, не идти на ту схватку.
– Ты носишь ребенка! – кричал он мне. – Ты не можешь рисковать!
– Но я должна!
– Есть вещи важнее всего.
– Ты! – отвечала я. – Я не выживу, если из-за меня с тобой что-то случится.
– Что со мной может случиться?
– Что угодно! Я должна быть там. Я сильный маг!
Роб настоял на своем, а я вылезла через окно и вовремя успела, спасая жизнь не только ему, но и другим нашим ребятам. Я сделала свой выбор. Также, как Роберт потом сделал свой.
А музыка продолжается, словно сливая воедино настоящее и прошлое. Стирая время и пространство. С каждым аккордом я чувствую, как внутри все сжимается. После нашего расставания меня ждали годы одиночества, пустые вечера, бесконечное молчание и слезы. Много слез сожаления.
Тогда двадцать лет назад я получила ранение магией, и ребенок рождался тяжело. Очень тяжело. Настолько, что надо было выбирать – кого спасать? Кто останется жить? Я или наш сын. Ни секунды не раздумывая, я сказала: «Сын, мой мальчик должен жить!» Роберт услышал, строго кивнул, но сделал по-своему. Он всегда делал по-своему.