Спустя двадцать лет, изменившийся и ставший важной шишкой, но это он. Роб.
Тот, кто когда–то проворачивал аферы с порталами, продавая билеты в театр в обход законов. Тот, кто входил в подвальные маг-клубы в рваных джинсах, с черной лютней наперевес и играл, прикрыв глаза от счастья. Тот, кто был олицетворением свободы и радости, а для меня – целым миром, пока… Сглатываю. Слишком больно вспоминать наше прошлое. Больно вспоминать, как Роб держал меня за руку, как шептал в волосы, какими сладкими были его поцелуи…
Мысленно повторяю снова и снова – это невозможно. Роберт не стал бы инквизитором, это было бы предательством его сущности. И все же… у кого еще его ухмылка? У кого еще его глаза? В моей жизни нет места совпадениям. Теперь Роба нет, остался только инквизитор господин Иллин.
– Прекрасно выглядишь, Диана, – инквизитор заговаривает первым.
Голос. Спокойный, чуть хрипловатый, до боли знакомый и почти родной. Я слышала его тысячи раз – ушами, кожей, сердцем. Он звучал во мне эхом, когда я оставалась одна или лежала в постели, пытаясь заснуть. Я училась жить без него, заставляла себя забыть, а тут… Меня словно ударяют по голове – быстро, оглушающе. Ноги забывают, как стоять и подкашиваются. Воздух слишком, слишком густой. Не падать. Я ректор, я уважаемая женщина, я смогу устоять на ногах.
– Ты стала ректором, – протягивает инквизитор. – Почетно.
Дыши. Главное дыши. Зачем Роберт пришел сюда? Почему сейчас? Мы обещали, что не станем видеться. Обещали забыть.
Инквизитор поднимается с кресла, возвышаясь надо мной. Он всегда был таким высоким? Или вырос… В последнюю нашу встречу ему было двадцать один. Тогда от него пахло дождем и костром, а в вечно лохматых волосах путались веточки – казалось, вот–вот и какая–нибудь обеспокоенная птица совьет в него на голове гнездо. Теперь же от инквизитора пахнет кедром и дорогой древесиной, властью и спокойствием. Чужак. Так и надо его воспринимать. Другой человек, который когда–то был Робом, а теперь просто инквизитор.
– Неужели я так сильно изменился? – Роб наклоняется ко мне, а я… не в силах отстраниться.
Сдержаться. Я должна сдержаться. Мир изменился, и мы вместе с ним. Я больше не та Диана, а он не тот Роб. Вот бы все оказалось сном. Вот бы скорее проснуться. Изменился? Как странно, ведь и «да», и «нет», ведь один только взгляд в его глаза заставляет время схлопнуться. Двадцать лет разлуки рассыпаются и за фасадом инквизитора проскальзывает образ из прошлого.
Я должна что–то сказать. Должна показать, что мне все равно, что прошлое осталось в прошлом, а сейчас я деловая женщина, способная отбросить чувства прочь и воспринимать Роберта как инквизитора, а не старого знакомого. Вот так. Набрать в легкие воздуха и сказать что-нибудь отстраненное и спокойное. Я готова.