Однако несмотря, на всё это Голицын предпочёл немного потянуть с разоблачением. Хитёр князь, как бы не вывернулся. К тому же всё собранное касалось прошлогоднего мартовского предательства Кирилла Владимировича. А что если прочим регентам, и в первую очередь самим Романовым, это покажется извинительным (дело-то прошлое) и они, пожурив князя, оставят его. Всё-таки он — дядя императора. Да, двоюродный, но тем не менее.

Кроме того при известии о столь неслыханном чудовищном посягательстве на родного сыночка, вне всякого сомнения истошно взвоет Мария Павловна-старшая. Можно лишь догадываться, какой поток вони незамедлительно хлынет из её салона, причём не только в адрес самого Голицына, но и всей царской семьи.

Поэтому для нейтрализации оного зловония следовало подождать прибытия из Санкт-Петербурга хотя бы десятка знаменитостей. Авось в бочке мёда ложку её дегтя уже никто не заметит. К тому же как знать. Может, к тому времени и филёры, приставленные по настоятельной просьбе Голицына к князю Глобачёвым, чего-нибудь подметят.

Но спустя всего три дня после возвращения его подкараулила… Ольга Николаевна. Разговор тет-а-тет понадобился ей, чтобы сообщить о своих подозрениях. И из её уст прозвучало имя Кирилла Владимировича. Дескать, очень её беспокоит его поведение. Отчего-то её пугает поведение князя в последние несколько недель.

К примеру, он слишком много времени уделяет общению с господами генералами, включёнными по настоятельной рекомендации Голицына в состав Совета. Да и его взгляды, бросаемые в сторону Алексея, которые она подмечала, тоже вызывают у неё беспокойство. Нет-нет, их нельзя назвать злыми или недоброжелательными. Скорее…

Она замялась, подбирая нужные слова. Сравнение получилось витиеватым. Оказывается, похожее выражение она видела лет десять назад на лице великого князя Николая Михайловича. Будучи, помимо всего прочего, известным учёным-энтомологом, он в точности так же смотрел на бабочек, которых собирался поменять местами в своей обширной коллекции. Эдакое равнодушие пополам с лёгкой досадой.

Причём взирал так Кирилл Владимирович не только на её брата, но и на сестру Татьяну. А иногда, но весьма редко и тоже украдкой — на светлейшего князя Голицына. И улыбался. Причём сквозило в этой улыбке нечто зловещее.

Нет-нет, скорее всего, ей сие просто кажется, нервы не в порядке, но отчего-то тревожно на душе, вот и решила поделиться.

— Вы уж простите, Виталий Михайлович, что я в первые же дни после вашего с Алексеем Николаевичем приезда из Петрограда вывалила на вас оное, но…